Сыночек в награду. Подари мне любовь

– У нас Владик хозяин, ведь так? – проводит рукой по плечу ребенка, а тот кивает так интенсивно, что чуть ли не теряет равновесие. Но Вулканов успевает поймать его и усадить себе на колено. – Он и будет ухаживать за «младшим братиком», – подхватывает мою шутку про второго ребенка. – Согласен?

– Да! – уверенно выдает ураганчик и, схватив щенка, вновь прижимает его к себе. Бедное животное устало от ласк, хочет побегать по дому, поэтому активно вырывается из объятий.

– Пусть малыш погуляет немного, – уговариваю сына отпустить его. – А мы завтракать пойдем! – подмигиваю обоим и передергиваю плечами, чувствуя, как спину прожигает чей-то взгляд. Оглядываюсь, сначала замечаю Каролину, а затем цепляюсь за открытую входную дверь.

– Моя дорогая и очень послушная дочь точно обойдется. Какой ей завтрак? – доносится недовольный голос Влада Аркадьевича.

Здороваюсь с ним легким кивком, принимаю добрую улыбку в ответ и кошусь на замершую Каролину. Девчонка, понурив плечи, не рискует поднять глаза на отца.

– Как поживает твоя «подружка»? – с издевкой спрашивает он и укоризненно цокает. – Или друг? Белый фаянсовый, – криво ухмыляется.

– Извини, – лепечет она, надувая губы, совсем как ребенок.

– Ты наказана. Дома поговорим, собирайся, – Влад пытается выглядеть строгим, но морщинки в уголках прищуренных глаз и дрогнувшие уголки губ выдают его истинное отношение.

Он обожает свою дочь и готов простить ей все. Таким и должен быть настоящий отец, которого у меня никогда не было. Заботливым, отходчивым, любящим.

Таким папой мог бы стать и Тимур, если бы не поставил крест на своей жизни. И не запретил себе двигаться вперед и строить будущее. Жаль. Особенно остро – в такие моменты, как сейчас, когда он приглушенно усмехается, треплет собачку по атласной шерстке и рассказывает что-то Владику. Малыш не отлипает от большого надежного взрослого, слушает его внимательно и улыбается так широко и сияюще, что этим светом можно рассеять даже самую непроглядную тьму."

"– Как зовут? – сын тычет пальчиком в мордочку щенка, а тот облизывает всю его кисть.

– Ши-тцу, – выпаливает Тимур, но спотыкается о непонимающий взгляд ребенка. – Порода такая, – издав смешок, объясняет трехлетке. – А имя ты ему сам придумай.

– Тимка! – незамедлительно выдает Владик. И прежде чем до меня доходит, что мне напоминает эта кличка, он добавляет звонко: – Как папа! – и ныряет в объятия немного растерявшегося Вулканова, уткнувшись лбом в его грудь.

Пока Тимур бережно, почти по-отечески гладит ребенка по спине, я медленно поворачиваю голову к Каролине. Мы пересекаемся взглядами. Пытаюсь прочитать в ее глазах, о чем она думает. Но там пусто. И лицо такое бледное, словно девочка опять собралась потерять сознание.