Сыночек в награду. Подари мне любовь

Зная, что замороженный эмбрион готовится к утилизации, он оформил фиктивные бумаги, а на самом деле подсадил его тебе, Ева, вместо донорских материалов. По сути, вернул то, что по праву было твоим, – потирает подбородок. – Городецкий никак не мог предугадать, что Игорь потребует тест ДНК, а Тимур встретится на твоем пути. Это было нереально, но… – вальяжно разваливается в кресле. – Судьба.

– Судьба, – соглашается Вулканов, а я поднимаю на него взгляд. Чувствую, что новости Воскресенского немного выбили его из колеи, и сильнее прижимаюсь к нервно взымающейся груди.

– По поводу Городецкого, – спохватившись, Костя подается к столу, постукивая пальцами по стеклу. – Хотел с вами посоветоваться. В принципе, компромат я на него собрал. Если добавить к этому профессионализм моей команды, – играет бровями, – то мы можем упрятать его за решетку.

Испуганно смотрю на Тимура, ожидая его вердикта. Городецкий, конечно, меркантильный гад, но именно он спас нашего Владика от «утилизации». Передергиваю плечами и едва не срываюсь в плач от этого жуткого слова. И от мысли о том, что ураганчик… мог не родиться.

– Нет, будет достаточно, если ты лишишь его лицензии, чтобы он никогда не смог работать врачом, – выносит ему приговор Вулканов, и я выдыхаю с облегчением.

– Справедливо, – улыбается Костя. – В принципе, я этого и ожидал. Все сделаем в лучшем виде, друг, – пожимает Тимуру руку.

– Может, позавтракаете? – уточняю у обоих. – Или хотя бы кофе? – смущенно смотрю на Воскресенского. Помню, с каким пренебрежением он отзывался обо мне, и не до конца ему доверяю.

– Нет-нет, ребята, я домой, – выставляет ладони перед собой, будто защищаясь. – Меня дочки ждут.

Собирается уйти, но застывает на пороге. Оборачивается неторопливо, будто борется с самим собой.

– Ева, – его голос заставляет меня невольно сжаться, и только объятия Тимура успокаивают и не позволяют сбежать. – Я обещал, что если окажусь не прав… – делает вдох и выпаливает на резком выдохе: – Я ошибся, Ева, извини. И в качестве компенсации я готов помочь тебе в любом деле, которое входит в компетенцию моей команды. Обращайся. Только одно условие – против Тимура работать не буду, – грозит мне пальцем.

– Да я бы никогда, – бубню недовольно, а Вулканов предупреждающе покашливает.

– Я знаю, – с теплом произносит Костя, несколько секунд изучая нас. – И еще! Меркунову беру на себя. За ее компанией столько грехов, что мы с легкостью ее закроем. Не обсуждается, – пресекает любые попытки поспорить. – Эта неадекватная должна быть наказана. Лишим ее самого дорогого – денег. Чтобы не смогла впредь никого подкупить ради своих бредовых идей, – злится не на шутку.

– Спасибо. За все, – искренне говорю, тем самым намекая, что простила его. И суровое лицо юриста непривычно смягчается.