Дар чародея

Все было новым и прямо в пору девушке, словно кто-то специально подбирал наряды именно для нее.

– Как странно, Дуняша, откуда эти наряды здесь? Чьи они?

– Ваши барышня, Никита Михайлович распорядились все купить и привезти как можно скорее.

– Но когда? Я же только сегодня появилась здесь.

– Дак вы, барышня, с самой ночи в беспамятстве были. Никита Михайлович еще поутру съездил в магазин к мадам Ломотье и заказал все, у нее все ваши мерки есть. А доставили час назад, я едва все развесила. Денег-то у барина, знаете ли, немерено, портнихи и поторопись по его приказу.

– Понятно."

"Облачившись в изысканное сиреневатое домашнее платье, Надя решила осмотреть свое новое жилище. Дуня провела и показала ей семь комнат, просторных, с высокими потолками, украшенных плафонами и гобеленами, богато обставленных и безлюдных. Однако пара дверей в широком коридоре в конце была заперта. Но нечто необычное вызвало искреннее удивление Нади. Когда она приблизилась к одному из распахнутых окон, за которым был виден яблоневый сад и лужайка, девушка протянула руку вперед, но ее пальцы прошли сквозь изображение и уперлась в твердую стену. От неожиданности девушка отдернула руку. От ее прикосновения изображение вздрогнуло, нарушился рисунок–пейзаж, и на миг показалась каменная кладка, а затем картинка сада снова стала прежней, статичной, скрыв собой стену.

– Как необычно, Дуняша. Это что, картина? – спросила Надя и чуть высунулась в окно. Она провела рукой по воздуху и, нарушая картину, вновь дотронулась до стены за изображением. Оно это было живым, издавало звуки – журчание ручья и трели птиц, даже чувствовались запахи трав и цветов. Мало того, пейзаж казался невероятно реальным, с листьями деревьев, колышущимися на ветру, и летающими бабочками.

– Нет, барышня, это ненастоящее все. Голограмма.

– Как ты сказала? – удивилась Надя. Естественно, она знала, что такое голограмма, но даже в своем времени ни разу не видела ее в живую, но откуда это слово знала горничная девятнадцатого века?

– Голограмма. Так Никита Михайлович называет это чудо.

– И впрямь чудеса, – пролепетала Надя.

– За всеми окнами такая голограмма, ее можно поменять. Например, сделать горы или озеро за окном. А в саду, который за дверьми гостиной располагается, подобно сделано небо, по нему даже птицы ненастоящие летают.

– Но зачем это все?

– Как же, барышня, чтобы приятнее находиться здесь было. Мы же теперича под землей, в подвальной части особняка Никиты Михайловича. Сам-то дом на поверхности, а здесь подземный дворец, и ход сюда знаю только я да двое слуг, про которых говорил вам граф.

– Неужели, – сказала Надя, чувствуя, что все это до такой степени странно, что и помыслить трудно. Теперь понятно, почему здесь ее никто не найдет.