Дар чародея

И, если бы Надя не знала о ее искусственности, она не отличила бы ее от настоящего вида сада с цветниками и миниатюрными фонтанами, широкими извилистыми аллеями. Держась за локоть Никиты, девушка медленно шагала по гравийной дорожке сада, между цветущих благоухающих клумб, а вдалеке виднелись высокие деревья и даже река. Журчание фонтана и стрекот кузнечиков, а также запахи окружающих цветов и леса вдалеке были как натуральные.

Но самым удивительным казалось ей тепло, которое девушка ощущала кожей и которое исходило от ненастоящего солнца. Как можно было добиться такого эффекта, она не знала. Картинки вокруг казались до того яркими, живыми и умело сотворенными, что Надя бесконечно удивлялась, со слов графа зная, что сад этот не более сорока саженей в длину и ширину. Никита в ответ на почти детское умиление девушки лишь нежно улыбался и говорил, что весьма рад, что Надюша оценила его необычный рукотворный сад.

Общество молодого человека вызвало у девушки приятное чувство умиротворения и защищенности. Она всегда знала, что ее собеседник эрудированный и интересный человек, но именно на прогулке явственно ощутила, что он очень хочет понравиться ей и оттого пускает в ход все свои мужские чары. Поэтому Надя немного смущалась от его комплементов, горящих взглядов и поглаживания ее руки. Ей было приятно чувствовать его любовь, такую обволакивающую, спокойную и немного отстраненную."

"Но было одно неприятное обстоятельство во всей этой идиллии. Ее сердце не хотело принимать его красивые слова о любви и билось размеренно и спокойно даже после самых откровенных страстных признаний графа Никиты, даже в те мгновения, когда он вдруг останавливался, подолгу целовал ее руку и пламенным взором смотрел в ее глаза. А она знала, как оно может биться. Ведь даже от одного приближения графа Сергея оно начинало так стучать, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а когда он целовал ее, Надя теряла ощущение реальности и ее мир начинался кружиться только вокруг него, ее обожаемого Сереженьки, а сама она желала одного, чтобы он никогда не выпускал ее из объятий. Именно поэтому все жестокие страшные слова в его адрес это же глупое непонятливое сердце не хотело принимать и словно боролось с ее разумом.

Уже к обеду повышенное внимание и любовная атака графа Никиты стали неимоверно напрягать Надю. Ибо он перешел уже в открытое наступление и даже попытался поцеловать ее. Властно обняв, он склонился над нею в любовном порыве и страстно произнес:

– Моя прелестница, вы сводите меня с ума.