Давай поспорим? (СИ)

От его откровенного взгляда горит вся кожа и одновременно покрывается мурашками. Кровь будоражит от его касаний и жжется в тех местах, где он проходит рукой, особенно между ног, когда он понимает, что я тоже его хочу. Адски. И если он меня сейчас возьмет прямо у этой двери, я не скажу ни слова.

Но Рома лишь берет меня на руки и несет в спальню, ту, где мы не раз занимались любовью. Он спешно снимает с себя рубашку и джинсы, оставаясь только в боксерах, совсем не скрывающие его эрекцию. Глядя на его член, слюна непроизвольно скапливается во рту, но я никогда ему в этом не признаюсь. Только провожу рукой по всей длине, ускоряясь с каждой секундой и слегка надавливая, все как он любит.

Его рука накрывает мой лобок и проходит вниз, там где уже вовсю пульсирует желание. Слегка надавливает на клитор и ведет круговыми движениями, потом входит в меня сразу двумя пальцами. Я выгибаюсь дугой от удовольствия, а спальня наполняется моими стонами, которые сдерживать уже не в силах, и пошлыми звуками. От них я всегда краснела, а Роме это нравилось и еще больше распыляло.

Кто сказала, что трахаться в миссионерской позе обыденно и скучно, что так делают только супруги спустя несколько лет брака? Нет, сейчас это единение, я чувствую каждый миллиметр его тела, его член так глубоко во мне, но я хочу его всего себе, до последней капли, до последнего вздоха. Мы смотрим глаза в глаза. В его глазах плещется похоть, желание, восхищение. Можно ли стать еще ближе, чем мы есть сейчас? И можно ли стать более далекими, чем мы будем потом?

Рома не спешит ускоряться, хотя я знаю, как он хочет, как сдерживает себя, чтобы дать мне время насладиться. Он двигается медленно, но сразу глубоко и на всю длину. Я вижу, как капельки пота стекают по его виску от напряжения. Хочется поцеловать их.

— Поцелуй меня, — умоляю я.

Хочу почувствовать его язык у себя во рту. Рома сначала слегка посасывает мою нижнюю губу, оттягивает ее, а потом начинает целовать сразу настойчиво, повторяя языком движения его члена. Потом он начинает ускоряться. Быстро, неутомимо, придерживая меня за бедра, резко входит в меня, вколачиваясь со всей возможной силой. Вот он такой и есть — несдержанный лев, который имеет свою самку.

Рома выходит из меня, когда отголоски моего оргазма разносятся по всему телу, меня пробивает дрожь, а пальцы на ногах немеют, что приходится их сжимать. Я чувствую как живот и грудь вся в горячих следах его спермы, я чувствую ее запах и даже знаю, какая она на вкус.

Рома ложится со мной рядом и утягивает меня на себя, пачкаясь в следах нашей страсти, но его это, похоже, никак не смущает. На лице у него глупая улыбка довольного льва.