Давай поспорим? (СИ)

Его тайна, которую он так оберегал, вскрылась: теперь его Настя знает о споре с другим королем.

Дальше автор решает перейти уже непосредственно к эпилогу, потому что задолбался писать. Король очень сожалеет. Он дурак, кретин, полнейший придурок. Но уже не представляет себя без своей нимфы. В качестве ремарки, автор добавляет, что он по прежнему настроен только на одну радиоволну. И ждет не дождется, когда, наконец, она начнет вещать в прежнем режиме, потому что, пи*дец, как хочется трахаться.

Конец.

Постскриптум. Люблю.

Глава 29.

Рома.

Я впервые задумался над тем, что значит любить. Это в фильмах все прекрасно объясняют, рассказывают, ты слышишь их диалоги, их признания и вроде как проникаешься и радуешься за героев. По факту я сейчас третий день сижу и туплю в потолок. Потому что все достало. Все не так, как должно было быть. Изначально.

Я делаю свою работу, езжу по делам, разговариваю, считаю, анализирую. Раньше я кайфовал от этого ритма, от драйва. Но не сейчас. Хочется поставить все на паузу. Переосмыслить. Может это часть какого-то внутреннего взросления. Ну знаете, в жизни каждого человека есть внутренние ступени, на которые он поднимается. Вот, может, моя очередная ступень — сейчас.

“Нравится мне Сашкина походка, нравится мне Сашкины глаза”

— Ну что тебе от меня надо?"

"Звонок друга я сбрасываю.

Вот так эгоистично хочу на все забить.

Звонок в дверь — приехала доставка, сегодня чуть раньше, чем обычно.

Открываю дверь и уже протягиваю руку, чтобы забрать пакет с едой.

Она стоит и обнимает себя рука. Дурочка, не взяла зонт и попала под дождь. Стоит и пытается согреть себя руками, губы дрожат, а глаза огромные, карамельные. В них такое тепло, что я не понимаю, почему она не может согреться, от них.

Мы смотрим друг на друга. Я еще в полном шоке, что Настя стоит на пороге моей квартиры. Сама. Она пришла сама. И Настя, с такой надеждой в глазах.

— Я могу пройти? — слышу я ее тихий голос.

— Черт…конечно, извини. Ты наверно замерзла?

— Да, есть немного, — первая улыбка.

Она осторожно проходит и так же, как и в первый наш вечер, озаряется по сторонам. Ищет кого-то или что-то. Кого? Другую женщину?

Только раздеваться не спешит. Я вижу, как она настраивает себя на разговор. А мозг мой вскипает от того, сколько мыслей пронеслось у меня в голове. Ее прощание уже слышал, ее молчание уже терпел, да и терплю, ее отсутствие тоже пережил, хоть и боль была адская. Что еще мне уготовила моя львица?

— Чай? Кофе?

— Кофе хочу, — вторая улыбка.

Снимает с себя куртку и разувается, все так же осторожно. Она боится, что пришла не вовремя.

Звук перемолки зерен в кофемашины — единственный шум, который царит в квартире. А мы стоим и смотрим друг на друга.