Давай поспорим? (СИ)

Я… ты сделал то, что никто не мог. Ты вернул мне частичку меня. Ты мой рыцарь, Ром.

— Не принц?

— Нет. Рыцарь.

— Ну хоть ох*енный?

— Очень. Самый лучший.

Настя обняла меня со всей силой, что у нее есть. А мне захотелось совершать то, что раньше не делал. Подвиги. Бл*ть, как этот гребаный рыцарь.

— Дверь.

— Что дверь?

— Звонят.

— Доставка, наверно.

Опять не посмотрел в глазок, на пороге стоял разгневанный Саня. И если бы мы были реально в сказке, то роль огнедышащего дракона исполнил бы Ярский. Потому что от его ярости можно обжечься.

— Привет. Ты чего? — спросил я.

— Я? Чего? Ты охренел, Ромыч?

— Да вроде нет…

— Вроде нет… — спокойно повторил он, но это было только начало, — ТЫ, БЛ*ТЬ, ТРИ ДНЯ ТРУБКУ НЕ БЕРЕШЬ!

— Хм… Подумаешь.

Слышу, как сзади подкрадывается Настя. Конечно, попробуй не услышь этот рык. Стоит, слушает. На цыпочки наверно приподнялась.

— Черт, ты не один, — увидел ее, гад.

— Да, заходи, третьим будешь.

Ой.

Я не то сказал.

Напряжение от них двоих я почувствовал сразу. Это как будто резко похолодало, температура опустилась до допустимых минимальных значений. Только никак не пойму, кто больше морозит меня взглядом: он или она.

— Рома… — с безумным страхом сказала Настя и отошла.

— Ну ты и придурок, — сказал Саня и ушел.

Настя стояла у стены, с таким страхом в глазах, что я реально почувствовал себя полным кретином, ведь я просто пошутил. Да, неудачно.

— Настя, это… это была шутка.

— Ну ты и придурок.

Уйти я ей не дал. Она намеревалась сбежать и закрыться в ванной. Ну уж нет, теперь от меня не убежишь. Попалась, Каренина.

Я схватил ее и заключил в объятья, сжал, что слышал хруст ее косточек. Вырывалась, била меня, даже укусила, разъяренная львица. А я кайфовал от ее нападок. Любит. Она меня любит.

Ведь не может не любить. А значит, все у нас будет.

Будем любить друг друга, ругаться, делиться, мириться. Что там еще двое любящих делают? А, дарят частичку себя… Ну что, Настя, вот моя.

— Настя, черт, посмотри на меня! Я тебя люблю!

ЭПИЛОГ.

Чуть больше трех лет спустя.

Рома.

— Ром, у тебя телефон звонит, — слышу голос Насти, он доносится из спальни, где только-только проснулся Петька, мой сын.

— Ну привет, парень. Как спалось? Ты в курсе, что вот этот синяк у меня на щеке — от твоей ноги. Кто пришел к нам ночью и решил лечь звездой, а? — подшучиваю я над сыном и ласково треплю сына по макушке, взлохмачивая его темные волосики.

Петька пока еще не может понять, что я от него хочу. Вот маленькими кулачками трет глазки, еще, наверно, досыпает.

— Пить! — громко заявляет он и смотрит на меня.

Раньше я думал, что Настя поставила меня на колени в прямом смысле этого слова. Но нет, я ошибался. Вот маленький парень, который уже в свои два с половиной показывает свой упрямый характер.