Давай поспорим? (СИ)

— Что? Зачем мне спать на какой-то гребаной раскладушке, когда у меня есть своя комната, своя кровать?

— Может потому, что она больше не ваша? — Мария мать ее Олеговна вмешалась.

— За-*-бись!

— Настя! Немедленно извинись!

— И не подумаю! Да, мы продали вам квартиру, но это пока не дает вам право хозяйничать там, где пока лежат наши вещи. Уговор был, что до отъезда мы живет, значит и ноги вашей быть здесь не должно!

— Настя, мне сейчас очень стыдно за тебя, — опять мама пытается выбелить нас.

И тут я смотрю на всю эту компанию: хозяева эти новые, которые в первую очередь думают о том, как бы повесить балдахин для кровати их дочери и перекрасить стены в розовый цвет, строители, которые беспардонно ведут себя на чужой территории и мама. Мама, которая должна была отстоять нашу территорию, пусть и на неделю. Но не лебезить перед ними. Они сделали нам одолжение? Плевать! На все плевать!

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и направляюсь обратно в прихожую, где вонь достигает просто максимальных значений, будто обувь эту кто-то там внизу нагревает. Быстро обуваюсь, беру ветровку, сумку, которую не успела еще разобрать, и где лежит купленная свежая маковая булочка для мамы, и выбегаю. Выбегаю из дома, которого у меня и нет уже.

Я дошла до какого-то кафе. “Придорожное” — самое емкое ему название. Даже скатерти на столах и салфетки в пластиковых стаканчиках. Что-то заказать? Страшно. Даже не знаю из-за чего больше: тараканы или просроченные продукты. Пожалуй обойдусь. Выпью третью чашку кофе за сегодня.

Человек без дома, без денег и без поддержки. Пожалуй, в таком отчаяние я еще не была. Ни когда умер папа, ни когда маме сообщили о необходимости операции. У меня была надежда, у меня был план действия, у меня была уверенность в себе и своих силах. А сейчас… Я просто чувствую пустоту. Будто выбили опору из-под ног. Даже не так. Фундамент моего дома разрушен. А когда нет должного фундамента, то и стены, и крыша, увы, рушатся. Значит, мой дом, квартира, в которой я выросла, комната, которая до сих пор хранит все мои тайны, слезы и эротические романы под кроватью, давали мне ту силу и энергию, чтобы двигаться дальше. Черт, как в той сказке про Дерево жизни.

Телефон пропищал дважды — пришло смс от мама:

“Настюш, ты куда убежала? Я жду тебя дома. Надо поговорить.”

Нет, сегодня я не готова идти туда. И не готова пока разговаривать с мамой. Я ее очень люблю. Она — мой близкий человек. Да она просто мама, в конце концов, этого достаточно. Но нет, не сейчас, не сегодня.

“Останусь у подруги. Прости. Ложись без меня,” — пишу ей в ответ.

И я набираю того, кого набирать не должна. Но того, кого готова видеть сейчас. Только его и готова.

Трубку он берет спустя пять гудков."

"— Каренина, мне неудобно сейчас говорить.