Давай поспорим? (СИ)

Трахалась я с ним, мама! И мне было хорошо!"

"— Проходи, — первой поприветствовала мама, — я поставлю чай.

Я сняла свои любимые кроссовки и скинула джинсовку. И прошла в комнату. Свою. А там пусто. Ничего нет. Только старые обои, выцветшие ровными прямоугольниками и одиноко висящая люстра.

И внутри у меня ничего нет. Никаких чувств, хотя вчера я хотела рвать и метать, что кто-то посмел войти без спроса.

— Сегодня вывезли всю мебель, — тихо сказала мама, которая подошла ко мне, пока я разглядывала комнату.

От мамы, как всегда пахнет едой. Сейчас это жареная картошка и какая-то ванильная выпечка. Мои любимые булочки с маком? Раньше это был запах уюта и тепла.

Помню, когда вернулась после своего первого свидания с Егором, легла к маме на колени и рассказала ей все в мельчайших подробностях. Куда пригласил, как стул мне отодвинул, когда пригласил присесть, что заказывали, было ли вкусно, как Егор поцеловал меня. И какие были у меня чувства. Я рассказала все-все-все. Мне казалось, что так было правильно, ведь ближе, чем мама, у меня никого и не было. Подружки? Да, возможно. Но таким сокровенным и глубоким я могла поделиться только с ней.

А сейчас… не могу.

— Пойдем, чай вскипел. Или может ты хочешь покушать?

— Нет, спасибо, мам. Я поела борща, — улыбнулась я, пытаясь сгладить неровности.

Мы прошли на кухню, где я заняла свое место. Любимое.

— Твои любимые, — кладет передо мной мои любимые булочки с маком.

— Спасибо!

— Настя, — начала мама, — я понимаю, что ты вчера очень расстроилась из-за нашей квартиры, из-за того, что происходит с твоей комнатой, но твое поведение… Это было очень грубо и невоспитанно и..

— Мам, стоп, — грубо я прервала маму, — я тебя услышала и ты права, я повела вчера себя по-детски. Было безумно обидно. И больно.

— Ну вот и хорошо. Не надо больше ночевать у малознакомого парня. Это тоже неправильно.

А что правильно, мама?

— Мы сегодня созванивались со Станиславом Александровичем, в Германии меня будут ждать на следующей неделе, в среду. Осталось шесть дней и мы с тобой уедем.

Шесть дней и я улечу. И буду там без него. Без Ромы.

— Ты уже все оплатила? А билеты?

— Оплатить попросили в начале следующей неделе. А билеты, да, помощница Станислава Александровича помогла. Там же еще какие-то документы нужны, визы. Она всем этим занималась.

— Волнуешься?

— Да, даже больше, я боюсь, Настя. Но мы же сильные. И все будет хорошо, — подбадривает меня. И несмотря на то, что сейчас я не чувствую в себе душевную близость с мамой, она по-прежнему мой самый близкий человек.

— Тогда в среду я приеду рано утром, чтобы собрать вещи. И полетим.

— В смысле в среду? Настя?

Мысль о том, что я не хочу оставаться в этой квартире пришла ко мне внезапно, когда мама обозначила сроки нашего отлета. Так она поставила точку.