Деспот

А это уже серьёзный статус, не находишь? — усмехается.

Замираю на секунду.

Женой – звучит очень серьёзно.

— Попридержите коней, господин Юсупов. Вы еще не развелись и предложение мне не делали.

Снова ложусь на его грудь, прикрывая глаза.

— Развод – дело недели. Предложение будет. Ну ты не превращай меня окончательно в романтика, — усмехается.

— Ой, думаю, образ романтика вам не пойдёт. Вы мне лучше скажите... Всё, что вы говорили утром, правда? — шепотом спрашиваю я, утыкаясь в его шею, вдыхая.

— Ты о чем?

— Я о том. «Что тебе еще надо?! Просить прощения? Признаться в любви? Сказать, что ни к одной женщине ничего подобного не испытывал? Что меня ломает без тебя? Что я очень сожалею, что начал наши отношения с принуждения?» — напоминаю его слова.

— Конечно, правда, девочка моя, — ведет губами по моим волосам. — Решила от меня сбежать с утра?

— Я испугалась, — признаюсь.

— Чего? Кажется, страшнее, чем у нас было, уже не будет.

— Мы не предохранялись ночью. Я не от тебя бежала, а в аптеку, просто не смогла объяснить внятно.

— Диана, я взрослый человек. И если я не предохраняюсь, то осознаю последствия.

— То есть ты намеренно не предохранялся? — доходит до меня. Снова поднимаю голову и смотрю на Рустама с претензией. — Ты это специально?! — от возмущения забываю, что мы в больнице и что в его руке капельница. Шлёпаю мужчину по плечу. — А вы у меня спросили? Говорю же, воспользовались моим опьянением.

— Тихо, тихо, — усмехается, ловя мои руки. — Моя дикая кошка. Я не специально. Но последствий не боюсь. Мне уже много лет, своего ребенка нет. И я хотел бы, чтобы моя женщина мне его подарила. Ты же не добежала до аптеки? — прищуривается.

— А вот не скажу, — сжимаю губы. — Прежде чем делать детей, надо обсудить это со мной.

— Давай обсудим, — улыбается. — Или закрепим результат, — хватает меня за платье, дёргает на себя, хочет поцеловать, но я вырываюсь.

— Капельница, — напоминаю ему.

— Что «капельница»?

— Она заканчивается.

Рустам перекрывает клапан и жмет на кнопку на стене. Пытаюсь слезть с кровати, но он не отпускает, прижимая к себе.

— Ну сейчас же медсестра придёт.

— И что? Я плачу за эту палату столько, что могу положить рядом с собой десяток женщин.

— Ой, замолчи, — прекращаю сопротивляться, укладываюсь назад ему под бок. — Я, знаешь ли, тоже ревнивая. Очень. А еще скандалистка.

— Отлично, люблю гасить женские истерики жёстким сексом.

— Боюсь, твое сердце не выдержит таких нагрузок, — шучу я.

— Ну инвалида-то и старика из меня не делай. Мне, наоборот, показаны кардионагрузки. Планирую начать тренировки очень скоро.

Хочу возмутиться, но в палату входит медсестра. Прячу лицо, утыкаясь в шею Рустама.

Медсестра и правда ни слова не говорит о моём присутствии в его кровати.