Девочка Юсупова. Единственный наследник

Смогу как-то поговорить с Дамиром, хотя вот смотрю на его лицо и не знаю, как разговор начать, он же даже слушать не хочет.

— Я во всем виновата, — говорю.

Он сжал меня в объятиях крепче, но ничего не сказал и я решила, что это было сигналом к продолжению.

— Я заставила сказать Ратмира те слова, пыталась его соблазнить.

— Тебе обязательно разговаривать, да?

Кажется, злиться Дамир переставал. И я расслаблялась вместе с ним. Почувствовала слабину и тут же начала продавливать его дальше. Надеялась, что получится.

— Обязательно. Я не хочу, чтобы с Ратмиром что-то случилось?

— Волнуешься? — Дамир снова напрягся, а я закусила губу.

— Волнуюсь, конечно! Он добрый такой внимательный и между прочим был со мной тогда, когда тебя не было.

— Варвара!

Чувствую, что хожу по тонкому льду и замолкаю. Нашла о чем сказать вообще.

— Я имею в виду, что он очень внимательный, старался выполнять твои обязанности, как мог, просто сегодня…

Я быстро пересказываю Дамиру встречу с доктором и его слова, предложение. Вижу, что взгляд Дамира темнеет, зрачки буквально черными становятся, затуманиваются. Подозреваю, он очень зол на врача, который посмел это предложить и теперь я могу только представить, что он предпримет. Господи, как страшно-то.

Когда я забываю, Дамир тоже не спешит ничего говорить. Но он думает. Я вижу это по Мне просто… захотелось. Я была зла на Дамира за отсутствие и за то, что я должна была отчитываться обо всем совершенно чужому человеку. Охраннику. Ничем большем Ратмир для меня не был и никогда бы не стал. Об этом я тоже говорю Дамиру. Как могу защищаю того, кого он ко мне приставил, потому что он и правда не виноват. Мы все это сплели. Сами.

— Что теперь будет?

— Ничего. Работать у меня останется, ничего для него не поменяется. Я ему единственному доверяю, но ты… даже Ратмира очаровала.

Мне становится не по себе. Чего я вообще полезла туда, куда меня не просили.

— Я не о Ратмире, Дамир. Они теперь знают, что ты жив.

Меня это волнует. Я понятия не имею, кто его пытался убить и не станут ли они пробовать еще раз?

— Это уже не важно, я знаю, кто помогал Наташе.

Я не успеваю спросить его об этом, потому чтего сосредоточенному выражению лица. По залегшей между бровей складке. Он явно просчитывает план мести, и я не могу сказать, что мне это не нравится. С некоторых пор я стала слишком кровожадна к тем, кто позволяет себе что-то подобное. Как доктор вообще мог такое сделать? Сказать, что очередь подвинется дальше только потому, что я не согласилась раздвинуть перед ним ноги.

— А что сказал Ратмир? — вдруг спрашивает он.

Я замираю. Он не слышал? Господи, не слышал наш разговор, только видел, что мы находились близко друг к другу? Я кусаю губу до крови и корю себя за то, что не закрыла рот тогда, когда Дамир этого требовал.