Диверсионная команда

Исхудавшие лица обоих представителей Востока обросли недельной щетиной, и сейчас они ничем не отличались от толп вооруженных моджахедов, заполнивших улицы Кабула.

— Как успехи? — поинтересовался майор, наполняя купленный чайник водой из своей фляги.

— Да никак, — отмахнулся Ким, — площадь перед президентским дворцом заложена баррикадами, вокруг «духи», сохраняющие верность Раббани. Не будешь же у них спрашивать, гостит ли у президента его таджикский друг Абдулхаи Юсуф Нурадин?

— Надо по чайханам пройтись, — снимая с плеча автомат, произнес Зульфибаев, — в чайхане люди отдыхают, пьют чай, беседуют.

Из этих разговоров можно будет кое-что и выяснить.

— Угу, выяснить, — усмехнулся Ким, — чтобы ходить по чайханам, нужны деньги, доллары или хотя бы, на крайний случай, афгани. А у нас при себе нет даже советских рублей.

Может, для начала займемся мелким разбоем? Чтобы приобрести первичный капитал.

Чечетов сказал:

— Завтра я прошвырнусь вдоль дворца, а вы, сиамские близнецы, возьмете один из «АКМов» и торганете на базаре. Но смотрите, расчет только деньгами, никакого обмена или «натуры».

Наломав хвороста, Чечетов затопил очаг, поставил на него чайник. Голова гудела от мыслей:

«Где сейчас Нурадин? Что с людьми Волина? Может, кто жив остался?» Впитавший в себя принцип спецназа: «Выполнение поставленной задачи любой ценой», как человек и командир, майор все же больше думал о своих людях, и вопрос: «Где Волин и его люди?» был для Чечетова едва ли не самым главным...

Едва грузовик, скрипнув тормозами, остановился, как Игорь Волин проснулся и сразу же схватил автомат.

До его слуха донеслись щелчок открываемой двери, торопливые шаги и наконец истошный крик.

— Шурави, шурави, — визжал бегущий водитель."

"В следующую секунду воздух прорезал грохот автоматной очереди. Услышав крик водителя, капитан инстинктивно рванулся из кузова, выстрелы он услышал, уже упав на землю, с противоположного борта грузовика рухнула туша Лебедева. Обученный многолетней практикой войны, мичман тут же откатился в сторону. Игорь, наоборот, попытался укрыться за колесом машины и осмотреться.

Впереди маячило фортификационное сооружение типа «блокпост» или, как их называли во времена афганской войны — «застава». Полутораметровый бруствер, выложенный из кусков горной породы, квадратом охватывал весь периметр опорного пункта. За бруствером виднелись стволы орудий и крупнокалиберных пулеметов, покатые «шапки» блиндажей и бункеров. Возле кабины «Хонды» лежал, широко раскинув руки, лейтенант Кадыров, под ним растеклась лужа крови.