Диверсионная команда

Бархунадин Раббани одевался под стиль покойного лидера Ирана аятоллы Хомейни, наверняка надеясь, что в будущем он станет для Афганистана таким же святым старцем.

Обнявшись как старые друзья, таджики трижды расцеловались, Раббани указал рукой, приглашая гостя присесть на ковер у кальяна. Поджав под себя ноги, Нурадин сел. Протянув руку, взял шланг от кальяна, сделав несколько глубоких затяжек, посмотрел на гостеприимного хозяина. Президент тоже затянулся и, слегка опершись на локоть, заговорил:

— Несказанно рад нашей встрече, многоуважаемый Нурадин. Нужно было бы нам встретиться раньше, но вы ведь знаете, какова политическая обстановка в Афганистане.

Когда мы боролись с русскими захватчиками и их приспешниками, мы были союзниками и братьями. Теперь все как с ума посходили, рвутся к власти. И бывший красный генерал Дустум, и религиозные фанатики из Талибана, в миссии ООН сидит бывший ставленник Советов Наджибулла, который тоже наверняка не отказался от мысли вернуться к власти. Губернаторы в провинциях ведут себя так, как будто они единовластные правители, и еще раздумывают, выполнять или нет распоряжения Кабула. А полевые командиры — на чьей они стороне? Столько крови — и все это ради чего? Ради власти. Если бы я знал, что с моим уходом междоусобица в Афганистане закончится и по всей стране воцарится мир, я бы немедленно подал в отставку.

«Как бы не так», — с бесстрастным лицом подумал Нурадин. Возг лавив оппозицию, он столкнулся с теми же проблемами, что и президент Афганистана — не все полевые командиры хотели подчиняться, да и те, что подчинялись, могли перекинуться на сторону любого другого лидера, если такой объявится. Лидер Исламского общества Афганистана долгие годы войны с советскими войсками рвался к власти, а достигнув ее, вот взял и отдал бы? Да никогда.

Президент явно лукавил.

— Мы с тобой, многоуважаемый Нурадин, одной веры, одного племени, и нам с тобой строить одно большое исламское государство для мусульман, — продолжал вещать Раббани. — Ты поможешь мне в наведении порядка в Афганистане, а впоследствии я пошлю своих воинов рядом с твоими на границу резать шурави и дальше по всей стране. Таджикистан и Афганистан — страны-братья, нам жить вместе по одним законам, с одной верой.

«Хорошо говорит, складно. Ясно, к чему клонит благообразный старец, пусть таджики ударят в спину узбеку Дустуму. Начнут резать глотки его солдатам, потом генерал вместо того, чтобы идти на приступ Кабула, будет вынужден повернуть свои танки против таджиков. Его солдаты хорошо вооружены, обучены, имеют достаточный боевой опыт. Кроме того, они будут воевать на своей земле. Но пока солдаты Дустума будут истреблять соплеменников, президент укрепит столицу войсками своих сторонников. Такой союз мне не нужен».