Диверсионная команда

Ким! Вскочив на ноги, старший лейтенант «рыбкой» нырнул между гусениц мчавшегося танка.

— Тормози, — закричал Волин, бросаясь к десантному люку.

Танк дернулся, как будто наскочил на невидимое препятствие. Откинув крышку люка, из-под танка показались закопченные руки Кима. Две пары рук подхватили старшего лейтенанта, втащили его вовнутрь, он тяжело дышал, будто задыхался.

— Кто жив? — стараясь перекричать шум двигателя, спросил Волин.

— Только Чечетов, но у него перебиты обе ноги, и он остался в танке. Вам приказал отходить. Задание выполнено, — прохрипел, не в силах перевести дух, Ким.

Танк содрогнулся от попадания ракеты, над открытым люком взметнулся столб огня. Примитивная защита из наваренных листов и на этот раз их спасла. Но надолго ли ее хватит?

— Гога, вперед к колодцу, — бросаясь к зенитному пулемету, крикнул капитан."

"Танк сорвался с места, врезался в перевернутый и раздавленный остов БТРа. Стал толкать перед собой как щит. Игорь, высунувшись по пояс из люка и ухватившись за пулеметную турель, развернул «ДШК» назад и надавил на гашетку. Крупнокалиберный пулемет задергался, изрыгая смертоносный свинец. Сквозь узкую щель в самодельном щите едва была видна пулеметная пушка, а уж целей, по которым надо было стрелять, вовсе не было видно. Но это неважно, главное, надо не дать моджахедам выстрелить прицельно. От чрезмерного усилия стальная дуга противоминного трала не выдержала, треснула и отпустила остов обезображенного броневика, который от удара корпусом танка был отброшен в сторону. Освободившись от этой ноши, бронированная машина вырвалась из огненного ада площади, протаранила угол дома и завернула на широкую улицу. До спасительного колодца оставалось несколько сот метров...

Ведя огонь из пулемета и сидя спиной к направлению движения, Игорь не увидел, как из-за развалин выскочил моджахед и, бросившись наперерез, швырнул под гусеницу танка тряпичный пакет. Взрыв сорвал с «62-го» гусеницу и ведущий каток. Танк резко развернуло, и он в кровавые лохмотья превратил тело моджахеда. Оглушенный Волин рухнул обратно в боевое отделение на спину согнувшегося Кима. Ковалев держался руками за ушибленную грудь.

Мичман Лебедев заругался отборным флотским матом и, разворачивая башню в сторону площади, добавил:

— Теперь нам кранты.

Впрочем, судя по интонации, смерть его сейчас мало пугала, он лишь хотел подороже продать свою жизнь, становясь в одну шеренгу с теми русскими воинами, что смерть предпочитают бесчестью и плену. Но его перебил Ковалев.

— Не дрейфь, Михалыч, — прокричал Ковалев, хватаясь за рычаги фрикционов, — довальсируем, недалеко осталось.