Диверсионная команда

Фатима, потупившись, убегала, Камиль в ее глазах был большим начальником. Но однажды вечером ей убежать не удалось."

"Человек-гора, не говоря ни слова, набросился на девушку, оглушил и бесчувственное тело унес в конец стрельбища. Фатима очнулась от пронизывающей боли. Когда девушка открыла глаза, на ней лежал толстый Камиль. Рот узбека оскален, на губах и бороде — пенистая слюна, глаза закрыты, а по лбу на кончик носа стекали струйки пота. И с носа капали на лицо девушки. Фатима задыхалась под тяжестью мужского тела, но продолжала лежать неподвижно. Неожиданно Камиль зарычал, его глаза широко открылись, и он расслабленно повалился на бок. Девушка поднялась, ноги ее плохо слушались, болел низ живота. Поправив одеж-ду, она хотела уйти (рано или поздно это должно было случиться), но тут взгляд девушки упал на разбросанное вокруг узбека оружие. Золотая рукоятка сабли призывно поблес-кивала. Слепая ярость овладела Фатимой, подняв саблю, она занесла ее над головой Камиля и, размахнувшись, изо всей силы опустила кривой клинок на шарообразный живот узбека. Дикий крик поднял на ноги всех обитателей лагеря. Уже через несколько минут на стрельбище собралось множество народу. В центре на небольшой площадке стояла Фатима с окровавленной саблей, а у ее ног сидел на коленях Камиль. Из огромного живота все время вываливались бледно-фиолетовые внутренности, а Камиль своими окровавленными руками пытался всунуть их назад. Когда Фатима сочла, что собралось достаточно народа, она продолжила экзекуцию. Ударом ноги в грудь она повалила узбека на спину, склонившись между его неестественно толстыми ляжками, снова взмахнула саблей. И вновь раздался нечеловеческий крик. Девушка поднялась во весь рост, держа в левой руке над головой то, что в простонародье называется «мужской гордостью». Бросив окровавленный комок к ногам шейха Синдбада, который стоял впереди своего отряда, Фатима снова повернулась к Человеку-горе, медленно занесла над его головой саблю...

Девичьей силы не хватило, чтобы напрочь отсечь голову от туловища, но Камиль уже замолчал навсегда. Тишина длилась не больше минуты, а затем заклацали затворы оружия, узбеки хотели отомстить за позорную смерть своего начальника штаба, пуштуны им в этом не мешали. Расправа наступила бы незамедлительно, если бы не вмешался начальник лагеря. Двухметровый седеющий детина, «ландскнехт» из Швеции, ни слова не говоря, левой рукой из-за спины схватил Синдбада за горло, а правой приставил пистолет к его виску.

Через несколько минут прибыло несколько колесных броневиков и взвод пакистанских солдат из охраны лагеря. Ослепленные ярким светом фар и прожекторов, испуганные черными зрачками скорострельных пушек, душманы отказались от своей затеи.