Дочка папы Карло

А вторая-то?! Ну какова! Тихушница — божья… коровка, святостью да смирением так и плескала вокруг. И где это всё? Где, я вас спрашиваю? И что вот с ней теперь делать — я решительно не понимала. Выгонять обратно в монастырь? К свежевыгнанному и сбежавшему агенту добавить потерю ещё одних рабочих рук? Караул!

Но и оставлять всё как есть — тоже греха не оберёшься с этими тётками на тропе войны.

А где, кстати, виновник заварушки? Где этот… яблок раздора — запретный плод?"

"Предмет страсти, породивший своим неотразимым обаянием сие безобразие, тут же, как по заказу, нарисовался на пороге рабочей комнаты.

Не поверите — с очередными новостями. Думаете радужными? Я тоже, было, понадеялась на это, глядя на лучезарную улыбку нашего ""Казановы"" (которая, впрочем, тут же сползла с его лица, когда он разглядел в деталях всю ""картину маслом""). Ан нет!

К нам пожаловали гости! И не просто гости, а… Ну, это всё лучше увидеть собственными глазами и с самого начала.

45

В общем, дело было так.

Дома меня ожидала незнакомая женщина лет сорока пяти незабываемо-колоритного образа. Первое, что бросалось в глаза — неописуемо разноцветный наряд, пошитый, впрочем, из отличных тканей и украшенный довольно дорого.

Красный широкий сарафан, обшитый по низу атласными лентами одна над другой — красной же, бордовой и золотой — делали низкую, полную фигуру тётки ещё шире, чем она была на самом деле. Поверх ослепительно-белой рубахи с широкими рукавами была надета серо-зелёная парчовая епанечка*, расшитая узором из крупных цветов. Лямки епанечка имела широкие и золотые, аки птица-Жар, а так же такие же широкие и золотые окантовку по лифу и переднему шву и густую бахрому по низу.

Шею и могучий бюст украшали бусы из крупных красных горошин. Голову венчала золотая с красной окантовкой лента-повязка, поверх которой был завязан зелёный, оттенка ""вырви глаз"" платок, схваченный хвостиками на макушке, как ушки зайчика.

Звали сию сиятельную особу — Прасковья Дормидонтовна. Приятное белое лицо её со здоровым румянцем освещала доброжелательная улыбка. Неестественно-чёрные и блестящие брови над тёмно-карими глазами смотрелись, как приклеенная атласная лента. (Всё потому, что Прасковья Дормидонтовна ""сильно наводила их чёрным фиксатуаром и вытягивала между пальчиками в шнурочек"".

)

В ответ на мой вопрос, в духе: ""Чем обязана и вообще могу быть полезна?"" — общительная, весёлая и немного суетливая тётка, сверкнув на меня лукавинкой, ответила уклончиво, мол — шла мимо, да решила заглянуть, чего не зайти к добрым людям? По-соседски.

Ясно. У меня тут всё валится и на глазах рушится, и заняться, кроме как ритуальными чаепитиями — разу нечем. Но деваться-то некуда — пришлось отрядить Маню на организацию полномасштабной чайной церемонии.