Договор на тройню

Его футболка мне просто огромная! Как платье овер-сайз! Зато прикрывает все стратегически важные места. А как она пахнет! Его парфюмом. Вкусный, свежий древесный аромат с нотками мускуса и жаркого сандала. Восточный аромат. Как и сам мужчина.

— Вот халат, Марат Асланович! — возникает точно из ниоткуда Анна Петровна.

Не глядя, она швыряет в меня белым чистым махровым изделием.

— Одевайся быстрее! — рявкает, — Пошла вон в подсобку! После можешь идти за ворота!

Я расстраиваюсь. Ну вот. Наладила полезные связи, так сказать…

— Она на ногах не стоит. — хмурится Марат. — Слышишь, Русалка, я тебя отнесу. Держись!

Марат ловко закутывает меня в халат, а потом так же легко, словно пушинку, отрывает от земли.

Какие же сильные у него руки! А грудь мощная, раскаченная… прижимаюсь щекой к бронзовой бархатной коже, разгоряченной под майским солнцем. Под ней оголтело стучит сердце… Интересно, почему?

От Марата пахнет тем же парфюмом, что и от его футболки, а еще чем-то таким, от чего мое девичье сердечко тоже начинает стучать и трепыхаться, словно птичка в силках.

Следом за нами идет и ворчит Анна Петровна, но я вообще не обращаю на нее внимание. Меня несет на руках прекрасный принц из моих снов, и я сосредоточенна только на этом."

"Но все хорошее когда-то заканчивается, вот и Марат доносит меня до подсобки.

— Спасибо… — кашляя благодарю я миллиардера.

— Не ныряй больше в бассейн! — журит меня он. — Меня рядом может и не быть!

— Все, Марат Асланович, дальше мы сами. — не дает нам пообщаться противная распорядительница.

— Анна, не выгоняй ее. Она правда меня спасти хотела. — потягивает мышцы обнаженного торса Марат, будто красуясь передо мной. — На легкие работы поставь ее. Тяжести ей щас таскать не нужно. Ну и отлежаться дай. Покорми, чаем напои. Ты хоть что-нибудь ешь? — снова строго смотрит на меня Бероев.

— Ага.

— Не похоже! — отрезает он. — Легкая как перышко. Интересно, как бы меня, здоровенного бугая вытаскивать собиралась?!

И, не дожидаясь ответа, миллиардер разворачивается, чтобы покинуть подсобку…

А мне становится… грустно от того, что он ушел. И в то же время так необычно, что он сам лично донес меня, заступился перед распорядительницей, и даже попросил меня накормить, что совсем неплохо, так как время стремительно приближается к обеду.

* * *— Вот ты где! — обиженно заявляет Стевия, глядя на то, как я уплетаю пирожки с чаем, что принесла мне Анна Петровна за обе щеки. — А я там одна валандаюсь со столами и стульями! Погоди, — осекается внезапно, — а чего это ты не в уродской форме, а в своей одежде? И волосы мокрые… Чем ты занималась?

— Марата Аслановича спасала… — говорю и краснею. Надо же было так влипнуть.

— Чего?! — кривится Стевка.