Душелов. Том 2 (СИ)

И в этом чувстве, помимо необычной неописуемой теплоты, я ощущал кое-что знакомое мне ранее…

Попытавшись увидеть, что это такое, я, пускай и с трудом, но смог приоткрыть веки, однако… я так ничего и не увидел. Лишь темнота. Никаких звуков так же не слышу. И только совсем малая часть тела кое-как отзывается на мои попытки что-то сделать изо всех сил.

По сути всё моё тело сейчас — один большой сгусток боли, эпицентром которого, по всей видимости, являются разрушенные внутренние органы. Тем не менее, даже будучи в таком положение, я живу, остаюсь в сознание и, кажется, даже постепенно чувствую всё меньше боли.

Регенерация от Дара явно работает на максимум, опустошая при этом все запасы биоматериала в организме.

Но даже так — тут что-то не так — регенерация второго этажа просто не может быть столь эффективной, чтобы не просто поддерживать во мне жизнь, когда я нахожусь в таком состоянии, но ещё и постепенно восстанавливать тело. А значит, на меня воздействует что-то ещё.

Вероятно, сильные медицинские препараты. Возможно, даже собственного производства с усиленными свойствами, раз эта девушка имеет талант к химии. Но всё равно, думаю, самый основной вклад в поддержание во мне жизни играет это странное и отчасти знакомое мне чувство в районе паха. Но всё равно поверить в то, что это именно то самое, о чём я думаю, я так и не мог, продолжая просто лежать и терпеть боль, в ожидании постепенного восстановления.

Так для меня прошла… целая вечность.

По крайней мере, по моим личным, ужасным ощущениям. Тем не менее, реального же времени это заняло, наверное, примерно с полчаса. И к этому моменту у меня, на удивление, сошло на нет примерно шестьдесят пять процентов болевых ощущений. С оставшимися же уже было не столь трудно справляться.

А что ещё сильнее радовало — большая часть внутренних органов вновь начала нормально функционировать — теперь я, например, даже могу дышать, не испытывая при этом адского жжения сначала в горле, а после ещё и в груди.

Но вот что до внешней части тела — она восстанавливалась уже не столь быстро и хорошо, ибо от неё уже моя жизнь зависит не столь сильно, и из-за этого регенерация отдаёт предпочтение восстановлению внутренних органов, а до внешней же части, в свою очередь, доходят лишь остатки. И соответственно, поэтому, даже спустя такой срок, мои органы чувств так толком нисколько и не восстановились, от чего я так и не могу узнать хотя бы примерно, что происходит сейчас в моём окружении и что сейчас вообще твориться со мной.

Только одно за это время я понял точно — это странное чувство действительно то, о чём я подумал.