Единственная для Цербера

Мы и вправду были в безопасности, на меня никто не давил, хотя я продолжила дело Тимура, никто ничего не требовал.

— Я знал, что ты выдержишь, — произнес он. — И знал, что ты будешь ждать меня.

Я больше не сдерживала слез. Шагнула к нему навстречу и обняла его. Буквально вжалась в него всем телом и схватилась за свитер на спине, пытаясь прижать его еще сильнее. Вдохнула его запах, коснулась кожи, которая оказалась на вкус такой же, какой я ее помнила. Вот же он. Мой мужчина. Рядом со мной. С ним все в порядке. Он живой. И он со мной.

— Я хочу, чтобы это прекратилось Тимур, — едва выдавила сквозь слезы. — Пусть это прекратится, прошу тебя, пожалуйста. Давай уедем. В Турцию, куда скажешь, лишь бы мы были вместе, пожалуйста, Тимур, слышишь? Я хочу уехать. С тобой, куда угодно.

Он лишь крепче прижал меня к себе, а после поцеловал так, как я помнила. Притянул к себе и со всей страстью впился в мои губы. В машину мы сели возбуждены до предела. Наши тела соскучились друг по другу, поэтому когда Тимур приказал водителю:

— Оставь нас.

Тот незамедлительно послушался и покинул машину. Мы же набросились друг на друга, как голодные звери. Перебросив ногу через Тимура, оседлала его и тут же застонала, почувствовав его член внутри. Он наполнял меня до упора. И вот только сейчас, рядом со своим мужчиной я чувствовала себя живой. Настоящей.

— Охуенная, — прошептал. — Какая же ты охуенная, Аня.

Я лишь крепче прижалась к нему, обняла и задвигалась быстрее, доводя нас обоих до оргазма. Мое тело сдалось первым. Я закричала, забилась в оргазме, задрожала и едва сделала вдох, а потом и Тимур последовал за мной.

Я не знаю, сколько времени мы провели вместе, сколько пробыли в машине, прежде чем смогли оторваться друг от друга и поехать домой. Дети спали, но Тимур, несмотря на это, захотел их увидеть. Подошел к Давиду, погладил его по головке, а после посмотрел на Лизу."

"— Она прекрасна, — прошептал он. — Я видел ее, Аня. Мне присылали фото и видео. Я обращался в частные агентства. Анонимно, разумеется.

Я кивнула. Понимала, что ему важно это. Что он просто не мог по-другому. Не мог не видеть своих детей и меня. Хотя и мне было нелегко.

Следующей на очереди была мама. Я не знала, как сообщить ей эту новость. Как сказать матери, похоронившей своих детей, что они живы? Как сделать это так, чтобы у нее не остановилось сердце от счастья.

— Я пойду сама, Тимур, — произнесла у нее двери, но не успела даже взяться за ручку, как дверь открылась.

Я замерла. Замерла и Дани, уставившись на Тимура. Меня она, кажется, даже не заметила. Она смотрела на него несколько долгих минут, после чего подошла ближе и влепила ему такую звонкую пощечину, что я даже дернулась.

— Скотина, — произнесла она, а потом расплакалась и обняла его.