Единственная для Цербера

— Тимур Эмирович, господа Анна отказалась от ужина, — услышал голос Элеоноры и сжал руки в кулаки до побелевших костяшек.

Как же он устал. Как же устал, мать его так, бегать за ней. Что-то доказывать, извиняться, говорить. Сам знал, что натворил кучу ошибок, исправлять которые будет сложно, но ведь она могла сделать шаг навстречу?

Она сделала, подсказало сознание. Сделала, когда обняла тебя и попросила не делать этого. А Тимур и не делал. Но и доказать этого не мог. Ударил кулаком по столу и встал из-за стола, опрокинув стул. Поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и влетел в комнату.

Снова просьбы с его стороны, приказы, потому что Аня категорически отказывалась подчиняться. Как же это, оказывается, сложно: смотреть в глаза женщине, просить ее сделать по-твоему и видеть отказ, уверенность, смешанную со страхом. Аня боялась его, хотя и перечила. И это бесило его, ломало от бессилия, потому что по-хорошему она не хотела, а по-плохому он только отдалял ее от себя.

— Идем, Аня, пожалуйста, — протянул руку, дождавшись, пока она даст свою хрупкую ладонь, и повел ее на выход.

Усадил за стол, а сам сел рядом, подождал, когда им накроют на стол и оставят одних, после чего сказал:

— Я не делал этого.

Прервал ее попытку что-то сказать и продолжил:

— Я не делал, Аня, — уверенно заявил. — Это была попытка испугать тебя, показать, что бывает с теми, кто нарушает обязательства и подрывает доверие.

— Я отлично усвоила, урок, Тимур. Впредь я не буду подрывать доверие и постараюсь соответствовать твоим требованиям и еще… можно я буду ходить пешком?

Грохнул кулаком о стол так, что приборы зазвенели, а затем ударил еще раз: от бессилия, от непонимания, как до нее донести смысл слов.

— Ты слышишь меня, Аня? Я не делал этого!

— А кто сделал? — подняла свои безумно красивые бездонные глаза. — Кто сделал, Тимур?

— Я не знаю, — обреченно произнес он. — Но я узнаю, слышишь?

— Слышу, — она кивнула. — А теперь можно я скажу? Последний раз, Тимур. И на этом мы закончим споры, ссоры и крики. В доме маленький ребенок. Я не хочу нервничать, не хочу переживать, я хочу кормить своего ребенка материнским молоком, а в такой ауре, боюсь, его скоро не станет, — она сделала паузу, сглотнула, после чего посмотрела на меня, — так вот… я не знаю, что произошло. Я видела кнопку и слышала взрыв, — она запнулась и перевела дыхание. — Если ты утверждаешь, что это сделал не ты, хорошо. Но поверить тебе на слово я не могу. Я хочу доказательств, Тимур.

Высказалась. Тимур впервые слышал, чтобы она так много говорила, чтобы нашла в себе силы не просто огрызнуться, а конкретно выдвинуть свою позицию. Она боялась. Это было видно по слегка подрагивающим рукам и частому дыханию, которое она пыталась унять, но безрезультатно.

— Я больше не хочу об этом говорить.