Единственная для Цербера

Ходил туда-сюда по холлу, запускал руки в волосы и нервничал, волновался, бесился, не находил себе места. Пил кофе из автомата, кажется, даже слишком много. Хотелось выть, потому что прямо сейчас он ничем не мог помочь своей девочке. А когда мог был, его попросту не было рядом.

Наконец, уставший доктор покинул кабинет и вышел к нему. Тимур тут же бросился к нему с вопросами.

— С вашей женой и ребенком все хорошо. Мы обследовали ее, сделали УЗИ. Они здоровы, была небольшая угроза. Еще ваша жена пожаловалась на токсикоз, думаю, из-за этого у нее небольшие признаки недоедания. Она слишком худая, но я думаю, что это можно будет исправить. Некоторое время ей нужно будет побыть здесь, но потом вы сможете забрать ее домой.

— Спасибо, — Тимур протянул доктору руку и поблагодарил того от всей души. — Я могу ее видеть?

— Да, конечно. Она может отдыхает, но никаких запретов на посещение не будет, главное, не волнуйте ее и дарите положительные эмоции, — врач улыбнулся и пожал Тимуру руку. — Не волнуйтесь, папаша, у нас были пациенты и посложнее.

Только потом Тимур понял, что с Аней действительно ничего ужасного не происходило. Она была не в реанимации, в обычной палате, куда ее перевели. Тимур спустился за ней, улыбнулся и сел рядом. Взял ее за руку и не смог отпустить. Сейчас он понимал, насколько сильна его любовь к ней, его привязанность и фактически одержимость.

Он любил своего сына, души не чаял в Давиде, но стоило ему представить, что ему придется воспитывать его одному, без Ани, Тимуру становилось по-настоящему плохо. Это не укладывалось в голове. Хотелось, чтобы его девочка всегда была рядом. И он хотел еще одного малыша.

— Прости меня, — прошептал сразу, как только Аня открыла глаза. — Прости, я обещаю, что впредь все будет хорошо. Мы уедем куда ты захочешь, все прекратится.

В ту минуту Тимур готов был пообещать ей все, что угодно, лишь бы она простила его, лишь бы поверила и сказала, что готова быть рядом, готова простить его за все, что с ними случилось, за все, что Тимур был не в состоянии предотвратить, хотя прекрасно понимал, что теоретически мог это сделать. Мог вычислить Бешеного раньше и все решить, но не сделал, не дожал, не доузнал."

"— Тимур, — Аня слабо улыбнулась. — Я так рада тебя видеть, — по ее щекам стекла пара одиноких слезинок и у Тимура защемило сердце.

— Я люблю тебя, — произнес он так легко, будто до этого говорил ей это по несколько раз в день.

О том, как он испугался и что с ним было, пока он вез Аню в больницу, он говорить не стал.

— И я, Тимур, люблю тебя, — его девочка улыбнулась и крепко сжала сильную руку, провела по ней тонкими пальчиками.

— С вами все будет в порядке, — уверенно заявил Тимур.

— Я знаю, — Аня улыбнулась сквозь слезы. — Врач сказал, что все хорошо и опасность отступила.