Фиалки на десерт

И снова: «Зачем вы все так со мной? Разве я заслужила?»

Леля не заметила, как села на ступеньку у входа. Мимо проходили люди, смущенно бросая на нее удивленные взгляды. Впрочем, чему удивляться? Здесь – больница, здесь – горе. И почему плачет эта усталая и растрепанная женщина – да кто же его знает? Наверное, не без причин.

Возле нее остановилась женщина в монашеском одеянии.

– Фрау! – обратилась она, наклонившись к Леле. – Может быть, вам нужна помощь? Может быть, я могу быть полезна? И не сидите, пожалуйста, на ступеньках! Здесь очень холодно и очень опасно!

Леля подняла на сестру глаза – у той было мелкое, сухое и доброе лицо.

– Вызовите мне такси! – срывающимся голосом попросила она. – И побыстрее, если возможно!

Та кивнула и вынула из кармана мобильный телефон.

– Куда вам, фрау? Они спрашивают маршрут!

– В аэропорт, – одними губами ответила Леля. – Пожалуйста, в аэропорт!

Такси подошло быстро – ей так показалось, хотя времени она не понимала. Сестра взяла ее под руку, подняла со ступеньки, довела до машины. Усадила на заднее сиденье и мягко улыбнулась."

"– Все будет хорошо, милая фрау! Уж вы мне поверьте!

– Когда? – спросила Леля и почувствовала, как слезы градом катятся по лицу.

Ну хоть в аэропорту повезло. Билет отыскался – из брони, конечно. Только в самолете чуть выдохнула: «Господи! Как же я устала! Как я устала от всех и всего! Как вы меня замучили, господи! Как мне надоели эти бесконечные перелеты. Эти аэропорты, эти такси… Столько я, кажется, никогда не моталась. Как я хочу домой, господи! А вы… Да подите вы к черту! И еще – будьте счастливы… плохого я никому не желаю».

Уже в самолете Леля поняла – заболела.

Непрерывно текло из распухшего носа, першило в горле, и, кажется, поднялась температура. Все понятно – прогулки без шапки и в расстегнутой куртке зимой не проходят даром.

Молила об одном – поскорее добраться домой! Снять с себя эту походную одежду, встать под душ – если, конечно, найдутся силы. А нет – так просто рухнуть в постель, забыться. И хорошо бы – на несколько дней. А температура все поднималась – Леле стало совсем худо, и она начала засыпать. «Вот такие дела, – успела подумать она, – муж тебя бросил.

Дочери ты не нужна. М. всемогущий кинул – именно так. Банально кинул, и все. Ты – везде лишняя, детка! И ты всем мешаешь».

Как странно получается в жизни – отчаяние наступает именно тогда, когда тебе совершенно искренне кажется, что все сложилось – муж, дочь, семья, работа и дом. Все то, что она строила по кирпичику, собирала по капелькам, по песчинкам. Дело всей ее жизни. Все, во что вкладывала сердце и за что рвала душу. То, что еще вчера казалось незыблемым, вечным, устойчивым, как скала.