Фиалки на десерт

"

"Миша же был из тех мужиков, которым хватало одной женщины – жены, любовницы, мамочки и сестры – хорошо бы, чтобы все это совместилось еще и в одном лице. И тут ему повезло – Зоя была именно такой женщиной. И даже с его привередливой матушкой легко нашла общий язык. Что же до падчерицы Тани – здесь вообще все было прекрасно. Его «новая дочь» почти все время сидела у себя в комнате – готовилась к занятиям или просто читала. Воспитанием падчерицы он не занимался – он вообще ничем не занимался, кроме науки. Нет, окончательно асоциальным типом Миша не был – ему под силу был и магазин с несложным списком – вроде молока и хлеба, снести в прачечную белье или отправить телеграмму на почте.

Все остальное было для него недоступно. Случилось как-то родительское собрание, а Зоя третий день валялась с жестоким гриппом и высоченной температурой и отправила в школу его. Пришлось Мише идти – с женой он предпочитал в спор не вступать. А там, в классе, отчаянно зевал и смотрел на часы – когда же закончится эта мура и мука?

В душе он так и остался неисправимым холостяком, волею судеб и желанием двух женщин – матери и жены – ставшим человеком семейным.

Никому и никогда Миша не открыл бы свою главную и заветную мечту – жить одному и заниматься любимым делом. И еще ему часто казалось, что с падчерицей они почти родственные души – та тоже не любила шум и обожала уединение. Нет, он ценил свою жену! Ценил ее заботу, бесконечные хлопоты. Но счастлив бывал все-таки, только оставшись наедине с самим собой.

* * *Пару раз мама еще пыталась поговорить с Таней. Готовилась долго, штудировала книжки по психологии – чтоб не обидеть, не задеть, не приведи господи, ранимую душу.

Не спала ночами и проговаривала свои монологи. Там было все гладко и убедительно. «Таня, девочка моя! – повторяла она про себя, – Вот ты только послушай! Просто послушай, и все! А решение примешь сама! Ты взрослая, да. Но ты еще и ребенок! Ты мне, матери, поверь! И решение это, моя дорогая, глупое по крайней мере! Ты сломаешь всю свою жизнь! А как же институт? Танечка, милая! Детка моя! Ребенок – это не шутки и не игрушки!»

Картинка рисовалась такая: она, любящая и терпеливая мать, говорит «на полутонах», негромко, мягко, нежно и главное – убедительно.

Таня, хорошая дочь, естественно, слушает – внимательно и доверительно. Не возражает. Почти. Словом, общий язык они, конечно, находят. Дальше – раскаяние, бурные слезы и – объятия. Как без объятий? Таня поймет, Таня раскается. И наконец совместное и разумное решение – увы, но придется подождать! «Умница, девочка моя! Я так и знала! Я была уверена, что ты все поймешь правильно! Я не сомневалась в тебе! Ну, молодец, молодец!»

Снова слезы – уже без объятий. Немного на повышенных тонах – все-таки драма.