Фиалки на десерт

Но – там были чувства! Мама злилась, обижалась, но презрения и раздражения не было точно!

А теперь? Что получилось? Папа мается с пьющей женой. Мама постоянно на взводе. Хороший человек Миша болтается у нее под ногами и злит ее, злит… И я добавила всем. А все ведь – хорошие, милые люди, честные, интеллигентные. И – несчастные все.

Почему так бездарно устроена жизнь? И почему ничего не повернуть вспять? Ведь казалось бы – как это просто! Маме и папе снова сойтись. Да, наломали дров, бывает! Но – в жизни ведь все можно изменить и исправить! Ведь так?

Нет – получалось, что нет.

А институте оформили академ – снова мама носилась, хлопотала, билась и с укоризной смотрела на дочь.

А однажды Таня увидела, как мама застыла с прямой спиной на стуле – просто мумия египетская, а не живой человек.

– У тебя что-то болит? – испугалась она.

Мама, очнувшись, подняла на нее глаза.

– Болит? – равнодушно переспросила она. – Ага, болит. Душа, Таня. Устала я очень. Просто сил больше нет. А впереди еще столько…

Таня подошла к ней, и они обнялись. Казалось, что впервые за последние месяцы и даже годы они стали так невозможно близки в эти минуты – две женщины, понявшие и пожалевшие наконец друг друга.

Таня заплакала, а мама, взъерошив ей волосы, улыбнулась:

– Справимся, девочка моя! Обязательно справимся! А куда нам деваться?

Правда, улыбка получилась неловкой и жалкой…

* * *Роды начались рано утром, с субботы на воскресенье. Мама как заполошенная бегала по квартире и названивала Лоре Петровне.

– А что я могу поделать? – оправдывалась она. – Да, в выходные! Почему – все? Почему «как всегда»? Ну так получилось! Уж извини! Знаешь ли, этим не я распоряжаюсь!

Лора Петровна все же приехала – Таню к этому времени уже оформили, переодели и повезли на каталке в родилку.

"Боли пока еще были терпимы, но схватки учащались и ужесточались. Мама хватала ее за руки и умоляла «не волноваться». Таня заплакала, от страха и одиночества, мамино лицо осталось в памяти навсегда – худенькая фигурка в дверном проеме с двумя поднятыми пальцами, средним и указательным, – виктория, знак победы. Мамины глаза, полные страха и боли. Жалкая улыбка – для поддержания духа. Мама… Боец и борец!

Лора Петровна ощупала Танин живот, нахмурилась и наклонилась:

– А ты как думала? Здесь шутки не шутят!

Таня вздрогнула и испугалась.

Запомнилось навсегда – холодное и красивое лицо гинекологини, белый локон волос, выпадающий из-под зеленого колпачка, крупные сережки с ярким зеленым камнем – наверное, изумрудом – и холодные, холеные руки, очень красивые руки.

И последняя мысль: «Зачем она так? Ведь все же мамина подруга».

А дальше началась такая нестерпимая боль, что больше ни о чем не думалось. Ни о чем.