Флеш Рояль. Соната для Бетховена

На следующий день Дину перевезли в отдельную палату, и когда Максим вошел к ней, поразился, какие непривычно тонкие очертания тела виднелись под простыней. И хоть на улице уже стоял довольно жаркий май, руки его девочки были холодными, как лед.

— Ты видел его? — первое, что она прошептала, пока Максим пытался согреть ее руки своим дыханием и целовал каждый сантиметр тонких пальцев. — Какой он?

— Маленький, — улыбнулся Макс, — и красивый, как ты.

— Мне холодно, — помолчав, сказала Дина, и он увидел, как она дрожит.

Тогда Максим разделся, сложил одежду на стул и лег рядом, осторожно обнимая ее, а его любимая жена доверчиво прижалась всем телом, пряча лицо у него на груди. Максу было совершенно наплевать на возмущения собравшихся в палате всевозможных медсестер и докторов, потому что его девочка согрелась, ее дыхание выровнялось, а на бледных щеках появился слабый румянец.

Он лишь попросил очередного ходока позвать кого-нибудь поглавнее, можно сразу министра здравоохранения. Министр не понадобился, обошлись начмедом. Макс позвонил своим и сказал, какие ему должны привезти справки, особенно почеркнуто начмед настаивал на флюрографии. «Будет вам флюрография…»

Справки привез Тимур. Он позвонил Максу, Дина как раз уснула. Максим, стараясь не шуметь, оделся и спустился вниз, Багров лыбился и щурился на солнце.

— Держи, роженик, — он протянул ему бумаги, — я тут твои анализы почитал, ты здоров, как бык, даже глистов нет.

— Не завидуй, — снисходительно ответил Максим и начал листать справки, — они и такое мне нарисовали? А от гинеколога справку тоже дали?

— Все что нужно, я лично проследил, чтобы все было по списку, — заверил его Тимур.

— А ты чего сам приехал, самый молодой? — подозрительно поднял глаза Макс.

— Просто проведать решил. Все знают, что Горец в роддоме лежит, надо же своими глазами на такое посмотреть, — Тимур скалился, но Максим был ему благодарен. И тут же Тимур сделался серьезным. — Как она?"

"— Уже хорошо. Мерзнет только. Тимур, привези пожрать, а? То, чем тут кормят, даже с голодухи есть невозможно. И Дине тоже, только легкое что-нибудь, — крикнул вдогонку. Тимур обернулся и, все так же щурясь, кивнул.

Он привез из ресторана целый пакет судочков, а потом достал из машины букет.

— Передашь от меня или в мусорник выкинешь?

— Передам, — Макс подавил поднимающееся изнутри раздражение и взял букет. А потом позвал его, когда тот уже садился в машину: — Тимур! Спасибо…

Багров махнул рукой и хлопнул дверцей.

— Держись. Сыну привет.

Сын Макса мог носить фамилию Багров, если бы все обернулось по-другому, и Дина не захотела к нему вернуться, Тимур сам ему об этом как-то сказал. И быстро отбежал, чтобы не отгрести.