Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Он, конечно, не падал в обморок при виде Дининого живота, но был к ней достаточно внимателен, а здесь сидел, как истукан, она прямо ощущала, как сатанеет Домин от безмятежного и равнодушного вида ее мужа. А тот, казалось, будто развлекался.

Динка разозлилась на Тимура. Кто его просил? У Максима есть жена, он сам ее выбрал, с чего вдруг Динке теперь делать ему такой подарок? Пусть ему Чайковская сыновей рожает, это ее ребенок, ни Тимур, ни Максим не будут иметь к нему никакого отношения. Тимур пообещал, что разведется с ней после родов, чтобы ни у кого не возникло лишних подозрений, а там ей и в голову не придет требовать с него алиментов. И помощь ей не нужна, справится как-нибудь, лишь бы их обоих не видеть.

А может, Тимур просто нарочно его дразнил? И такое вполне может быть, зная его любовь к бывшему командиру и нынешнему партнеру. Как же они надоели со своими раскладами и меряниями своих мужских достоинств! Оба играючи распоряжались ее жизнью, разве что еще в карты ее не разыграли, но чем-чем, а призом зрительских симпатий Динка точно становиться не собиралась. Тем более не собиралась делать кубок мира из своего ребенка."

"Щелкнул замок, наверное, вернулся Тимур. Динка уже так накрутила себя, что когда в кухне вспыхнул свет, и муж увидел ее лицо, он сразу поднял обе руки, словно защищаясь, и направился к ней со словами:

— Дина, я ничего ему не сказал. У него просто раньше времени началось весеннее обострение.

— Тимур, но это же совсем на него не похоже!

— Кто тебе такое сказал? — муж уселся рядом и отхлебнул остывший чай.

— Нельзя пить после беременных, сам забеременеешь, — Динка отобрала у него чашку. Тимур рассмеялся, а потом снова принял серьезный вид.

— Мне и самому иногда кажется, что он знает, и все же нет, Дина. Возможно, чутье ему говорит, вот только Макс слишком уверен, что это… мой ребенок, — пауза перед словом «мой» была хоть и крохотной, но заметной. — А я не спешу его разубеждать. Это только твое право. Но я считаю, ты кое-что должна знать, — он накрыл ее руку, — Максим не живет с Марго, как с женой, мало того, он собирается с ней развестись. И ты этому причина, или нет, не знаю, но похоже, он серьезно намерен тебя вернуть.

— Как у него все легко, — Динка горько покачала головой, однако руку не убрала, — хочу женюсь, хочу развожусь. Дина, марш к Тимуру, Дина, к ноге. И ты считаешь, я смогу вернуться к нему после всего этого?

— Зная тебя, может и нет, но у тебя будет его ребенок, Динка, разве Макс не должен в конце концов узнать правду? И скажет ли тебе спасибо сын за то, что ты лишишь его отца, — он улыбнулся в темноте, — пусть даже такого сумасшедшего?

— Я не смогу его простить, Тимур, — упрямо ответила Динка, снова кутаясь в плед.