Гром над Империей. Часть 4

— Можешь, — не проявляя эмоций, отозвался я, — но это риск, Хидеки. Я ведь еще не совсем бог, хотя и очень близок к этому. А вручив себя мне, ты полностью разделишь со мной мою судьбу. Прости, милая, но оставлять тебя просто в последователях я не смогу. В этом случае у тебя не хватит сил выстоять в битве с духом зверя.

— И все же, я могу выбрать тебя? — настойчиво переспросила она, упрямо глядя мне в глаза. И, дождавшись моего кивка, радостно улыбнулась."

"— Я тоже выбираю вас, господин, — вышла вперед Мирами. — Моя кровь говорит, что я делаю правильный выбор.

Возможно, самый правильный в своей жизни. Мне нет дела до наших старых богов — для меня мой бог — вы, потому что именно вы дали мне жизнь.

Эйелен, застыв статуей, смотрела на девушек, и я видел, какая внутренняя борьба в ней шла. На ее глазах рушилось все то, чему ее учили с детства. Мы, люди, странные существа. Наша вера в богов сама по себе абстрактна. Мы обращаемся к ним в минуты радости или горя. Чаще, конечно, горя. Мы просим их о благословении и покровительстве. Но при всем при этом рассчитываем только на себя, а богов воспринимаем, как нечто недоступное и непонятное, принимая на веру слова их служителей, которые зачастую и сами в них истинно не верят.

Но вот когда мы сталкиваемся с реальным проявлением мощи бога, наше мировоззрение тут же меняется и зачастую сдвигается в сторону фанатизма. И эта крайняя степень мне была абсолютно не нужна. Мне нужны сторонники, а не яростные фанатики.

И вот у Эйелен сейчас шел разрыв шаблона. Уж слишком много навалилось на индианку за последнее время. Слышать рассказы о богах, видеть меня и опять же слышать, что я бог, было для нее слишком сложно и непонятно.

Осознавать, что мифическая сущность — вот она, на расстоянии вытянутой руки, а не где-то там, в абстрактном доме на небе, причем, являющаяся будущим мужем — от этих мыслей у кого угодно крыша поедет. Для психики молодой девушки это было слишком. И хотя она видела непонятную связь берегинь, сути ее не понимала.

А теперь я ставил ее перед выбором — забыть все, чему её учили или остановиться в развитии. Привычный мир рушился на глазах, а фундамент для нового в ее сознании еще не построился.

И поэтому сложно ей было решиться, как она считала, на предательство своей веры.

Все эти эмоции я с легкостью прочитал на застывшем от напряжения лице индианки, но молчал, давая ей сделать осознанный выбор. Ведь от него зависела ее судьба и дальнейшая жизнь.

Наконец, внутренний спор самой с собой завершился, и индианка решительно сделала шаг вперед и склонилась в поклоне.

— Почту за честь связать с вами свою душу и тело. Они и так безраздельно давно принадлежат вам. Вверяю в ваши руки свою жизнь.