Гром над Империей. Часть 4

Кто вам скажет, что нет особой разницы, с какой девушкой заниматься любовью — у всех и со всеми всё одинаково, плюньте этому лжецу-импотенту в лицо! С каждой из них всегда по-разному — другие эмоции, другое тело, другие чувства. Кто-то скажет, что нельзя любить всех, а я скажу, что можно. Потому что знаю, что люблю их всех, и для каждой из них есть свое место в моем сердце."

"Кто вообще мог бы предположить, что убийца, пришедшая за моей жизнью, станет моей верной спутницей? Но это случилось. Она ведь никогда ничего не просила, не требовала, всё время оставаясь в тени всех остальных.

Но при этом для меня она была, наверное, даже заметней других. Если бы вы спросили меня, как бы я описал ее одним словом — я бы, не задумываясь, ответил — опора. Надежная как скала, мягкая как луч солнца, и нежная как легкий ветерок в жаркий день. Но при этом и скала может обрушиться вам на голову, и солнце — выжечь до пепла, да и ветер в миг стать сокрушительным ураганом. Может, у нее и были слабости, но я о них не знал. Поэтому Мирами всегда стояла для меня обособленно от остальных. Не сразу я начал понимать, где тут проявление притяжения из-за нашей крови, а где — мои личные эмоции. Думаю, с той же проблемой пришлось столкнуться и японке. Но теперь все барьеры рухнули: лаская девушку, наслаждаясь ее телом, я ощущал истинное слияние двух душ, похожее на то, что произошло с Аштар.

Стон боли и страсти, прозвучавший в тот миг, когда я вошел в нее, затем моя заблокированная попытка снять боль и её страстный шепот: «Не надо! Я хочу все почувствовать…» — все слилось воедино. Я погружался в нее, растворяясь в чистых эмоциях девушки, чувствуя, будто старая задубевшая кожа Влада сползает с моих плеч, а под ней проглядывает нечто новое.

Будто все кусочки паззла в моей душе, наконец, нашли своё место, и я ощутил себя единым целым с миром и с собой. А потом вдруг сильный жар охватил мое тело. Отпрянув от девушки, я дико закричал, мои черты поплыли, и сознание на миг покинуло мое тело.

Спустя несколько секунд, показавшихся мне очень долгими, я с трудом сфокусировал зрение и увидел, как Мирами смотрит на меня восхищенными глазами. Не понимая, в чем дело, я бросил взгляд назад и увидел свое отражение в воде — огромный белоснежный волк с орлиными крыльями смотрел на меня с водной глади.

Родовой волк Громовых и орел — дух Романовых, возникший по зову моей крови — слились в одно целое, завершенное, поняв и приняв друг друга. Небывалая мощь, которой я никогда прежде не чувствовал, заполнила каждую клетку моего тела, а из горла вырвался рык, переплетенный с пронзительным клекотом орла, атакующего добычу.

— Владыко, — преклонила одно колено моя невеста, — вы прекрасны…

А потом мы просто валялись на траве, подшучивали друг над другом и вновь занимались любовью.