Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Так и есть: прямо под ним лежала изорванная тяжелыми пулями туша, слабо шевелящаяся, но явно неспособная к передвижению, да и вообще к каким-либо действиям, ее словно клещами изорвали на еле соединенные между собой куски.

Подняв глаза, я увидел людей на самом верху судовой надстройки. Именно там вспыхивали два трепещущих огня дульных выстрелов. И они меня увидели, потому что один из них помахал мне рукой.

– Спасибо! – хрипло крикнул я, устав уже от собственного ора.– Спасибо, мля, благодетели! Спасли! Спасли, мать вашу в душу! Тьфу на вас! Вы раньше этого сделать не могли? А?

Буря противоречивых чувств рвала меня на части.

Тут была и настоящая благодарность, и дикая злость на экипаж «Алисии», которому все равно, кто мы, и зачем мы здесь, и почему мы сюда прорвались аж из Аризоны. Они пошли, куда собирались, и все тут. И заодно, по-барски так, спасли нас, всю ночь отбивавшихся от мертвых тварей, порождений разверзнувшегося ада.

– Тьфу на вас всех, чтоб вам утопнуть прямо у Филиппин ваших, или куда вас там черти несут! – орал я, забыв уже о любом чувстве самосохранения, колотя кулаком по оконной раме.– Чтоб у вас хрен на лбу вырос, чтоб вам кирпичами класть! Скоты! Уроды!

Я не помню, что я еще кричал, помню только дикую головную боль, трясущиеся от избытка адреналина руки, круги перед глазами.

И боль в горле, надорванном моими глупыми и смешными, если смотреть со стороны, усилиями.

«Алисия» уходила дальше и дальше, пулеметы так и продолжали бить с надстройки, прикрывая нас, пытаясь настигнуть прячущихся тварей. А люди на надстройке продолжали махать нам руками, словно в издевку.

Привел меня в чувство Сэм, похлопавший по плечу.

– Заткнись,– сказал он.

– Просто заткнись. Пулеметы отогнали тварей далеко от нас, мы можем добежать до машин.

Я сначала даже не понял, что он сказал. Каких машин? Зачем машин? Мы же ехали к пароходу – вот этому, с которого на нас наплевали и который теперь отходит. Зачем нам эти машины?

– Пошли,– сказал Сэм.

Туман в мозгах начал рассеиваться, словно в черепе кто-то вытяжку включил. Сознание снова начало фокусироваться. Машины. Защита. Патроны. Скорость. Быстрее, чем мутанты.

– Дрика,– повернулся я к девушке,– хватай кота, и бежим.

Только сейчас заметил, что лицо у нее мокрое от слез, все в красных пятнах, глаза опухли, а губы некрасиво искривились.

Она плакала совершенно по-детски, как первоклашка.

А затем был момент абсолютной ясности сознания. Мы бежали к машинам в обход офисного домика. Я замыкал нашу крошечную колонну, вертясь юлой на бегу и наставляя ствол карабина на все подозрительные места.

Стук захлопнувшейся водительской двери словно отсек меня от всего, что происходило сейчас. Все. Мы не уплыли. Мы опоздали на пароход. Или просто его не было.