Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Слева потянулся большой парк, растрепанный сейчас ураганом, как прическа бомжа, а вдалеке впереди я увидел сетчатый забор и какое-то невысокое здание за ним. И совсем вдалеке виднелось несколько довольно больших ангаров.

– Сэм, что там за забор? – спросил я у нашего провожатого.

Ключевым в этом вопросе как раз и было слово «забор» – тихая надежда найти огороженную территорию, где можно на какое-то время остановиться. Хотя бы поговорить минут десять, решить, что же делать дальше.

– А я… не помню, если честно, я в эту часть города обычно не заезжал,– сказал тот и добавил: – Сейчас увидим.

Справа, не доезжая до забора, мелькнул одноэтажный большой дом красного кирпича, выстроенный в стиле гольфового клаб-хауса, и я заметил на нем вывеску «Муниципальный аэропорт Ла-Порта».

Проскочили дальше, свернули на дорожку, ведущую в просторное плоское поле, вдоль того самого забора, который я разглядел издалека. Затем были ворота, проехав в которые я закричал в рацию: «Стой!»

Выскочив из машины, я сдвинул решетчатые створки, после чего прихватил их друг к другу несколькими мотками нейлонового шнура.

И обрезал лишнее. Нам надо здесь закрыться, и не только чтобы поговорить. У меня в глубине души вяло и медленно, словно пьяный в луже, заворочалось некое предчувствие. А потом появилась мысль."

"На аэродроме мертвяков почти не было, мы встретили всего лишь двоих. Это место и раньше не было оживленным, так что мертвецы, руководствующиеся, судя по всему, остатками каких-то воспоминаний, сюда не рвались, продолжая крутиться в жилых кварталах.

Аэродром был простеньким, рассчитанным на частные небольшие самолеты, которые все больше стояли под открытым небом.

Их было не так чтобы много, но всем от урагана досталось по полной. Я застонал в отчаянии, когда увидел пару десятков самолетов, отогнанных ветром аж на траву и сбившихся в кучу. Столько добра, и за одну ночь все превращено в хлам, самый обычный хлам.

В дальнем от нас конце летного поля возвышались три ангара, возле которых виднелись самолеты, и я понял, что это и есть моя последняя надежда. Не объясняя никому и ничего, я прибавил газу и направил фургон туда прямо по взлетной полосе.

Мастерские. Заправка. Гараж с грузовиком-заправщиком. Между ними поврежденные ураганом самолеты, с большинства свисают обрывки якорных тросов – не выдержали, сорвало, некоторые даже перевернуло. Еще ангар с закрытыми воротами, с которыми пришлось повозиться, вскрыть удалось только тросом, привязав его к фаркопу. Сэм и Дрика наблюдали за мной молча и вроде даже с сочувствием, а я и сам не мог объяснить, почему я так привязался именно к этому ангару.