Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Он перехватил ее с удивительной точностью, в верхней точке прыжка – вектор одного прыжка на вектор другого, сбивая направление атаки. Два тяжелых тела врезались в стену ангара, отозвавшуюся гулом металла. Я видел, как Сокс грыз шею уродливой твари, сам рыча как демон. Они покатились по земле, и мутант, не чувствующее боли мертвое существо, рывком выбрался из-под собаки, ударил ее когтистой конечностью, рванулся, высвобождаясь, хватанул уродливой пастью с кривыми и острыми зубами, ярко окровенив ее, Сокс завизжал. Следующий удар просто отшвырнул собаку в сторону.

Мутант вырвался, и по нему в тот же миг ударили три автомата, превращая его голову в россыпь гнилых бурых брызг на стене. Эхо выстрелов громовой россыпью заметалось между стенами ангаров, хлестнуло кнутом по ушам. А тварь сдохла сразу же, мешком повалившись на землю.

– Сокс! – испуганно закричала с фургона Дрика.

– Сиди там! Карауль ту сторону! – закричал я в испуге от мысли, что она сейчас спустится вниз, и тогда другая тварь, о которой пес уже не может нас предупредить, кинется на нее…

Сэм опустился возле пса на колени, подхватил его с земли, пачкаясь кровью, прижал к себе, не говоря ни слова.

Пес умирал. Он умирал потому, что укус мертвой твари смертелен сам по себе, а еще потому, что раны были ужасны. Удар мутанта распорол псу брюхо, и оттуда вываливались внутренности, а укус вырвал большой кусок его плоти на шее, и оттуда лилась кровь, и всем было понятно, что закрыть такую рану невозможно ничем. Сокс тихо поскуливал, все слабее и слабее.

Лица Сэма я не видел: оно склонилось над Соксом – его единственным другом и спутником в течение многих лет. Плечи его мелко вздрагивали, но я не мог понять, плачет он или просто агония пса передается ему.

Я не знал, что мне делать,– просто тупо стоял столбом и смотрел, как умирает Сокс. Мне было жалко его до слез, и я понимал, что уродливая тварь, убившая собаку, вырвала не только плоть из ее шеи, но и кусок души Сэма – старого и одинокого человека.

Затем пес умер. Дернулся раз и обмяк. Все. Сэм продолжал держать его в руках, прижимая его голову к груди. На глазах были слезы – он все же плакал.

– Сэм,– стараясь говорить тише, подал голос я,– он скоро… так нельзя.

– Я знаю,– глухим, странным голосом ответил Сэм.– Знаю. Сейчас.

Он опустил Сокса на землю, голова пса откинулась. Из-за его судорожно сжатых зубов на бурую пыль вылилась струйка крови, быстро иссякшая. Дальше… не зная почему, но я вспомнил про «браунинг»-мелкашку, тот, что сегодня подобрал в гараже. Мне стало жаль уродовать пса для того, чтобы не дать ему вернуться к новой, злобной и неправильной жизни.