Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Начнем заправлять – а там что-то сломается. Или уже сломано. Останемся без ничего, а так хоть девять тонн, верно? Можно маневрировать, ходить вдоль берега, искать другие варианты.

– Да, ты прав,– согласился Сэм.– Это все же синица в руке.

– Так и сделаем,– подытожил я.– Надо искать лодку размером «с запасом». Только мне, если честно, страшно оставлять это место без присмотра,– добавил я.– С ним наши шансы резко повысились. Кажется, что, как только мы отсюда уйдем, кто-то припрется следом и сольет всю солярку.

– Это паранойя, да, сэр. И вообще можно сливать горючее с других лодок, мы уже говорили об этом,– напомнил Сэм.– И надо выбрать лодку побольше, тут ты прав.

– Ты забыл, что у нас очень опытный шкипер.– Я показал глазами на лежащую под накидкой Дрику.– И два даже не новичка, а полных ноля. Чем больше будет маневров в марине для того, чтобы встать поближе к другой лодке, для того, чтобы слить с нее солярку, тем больше вероятность того, что мы утопим лодку. Или сломаем. И подгонять большую лодку к маленьким вообще трудно – там доки тесные.

– Это верно,– кивнул Сэм.– Что предлагаешь?

– А ничего не предлагаю, если честно,– вздохнул я.– Нас слишком мало, чтобы предлагать, разделиться не получится.

– А если бы получилось? – с усмешкой спросил Сэм.

– Если бы получилось, то я бы остался здесь с М-25 и стрелял в каждого, кто попытается покуситься на мою нефтебазу.

– Думаю, что отсутствие суеты в этом месте – лучшая защита,– сказал Сэм.– Поэтому хватит болтать, пошли искать лодку. Вон там, кстати, в миле вверх по течению, была марина с лодками.

– Пошли,– кивнул я и крикнул: – Дрика! Снимаем пост: нужен шкипер.

Вскоре «Туг», забормотав дизелем, отвалил от дока. Медленно и тяжело развернувшись против течения, он привел нас к пропущенной в темноте марине, а заодно и к разочарованию – ничего подходящего в ней не было, даже наша лодка могла выступать тяжеловесом среди тех, что там стояли. Но лодок было много, и это вселяло надежды на то, что и в других местах их будет не меньше и среди них найдутся подходящие.

Справа тянулся штат Нью-Джерси в виде переходящих один в другой городков, фактически являвшихся продолжением Нью-Йорка, а слева – сам Нью-Йорк, гигантский, невероятный, огромный, страшный, дымящийся пожарами и, казалось, смердящий мертвечиной даже здесь. Брошенные машины, брошенные дома, все брошенное – и редкие мертвецы, бесцельно бредущие по набережным, как символ гибели цивилизации. Что было более ярким примером апофеоза новой цивилизации, чем этот город? А теперь он с тем же успехом мог служить примером ее падения. Где теперь все его показное, лезущее в глаза величие? Забыт в небрежении, заброшен и оставлен остатками человечества, отдан на растерзание смерти. Все, был да сплыл.