Я не скажу тебе о сыне

Мне нужно было задать ему всего несколько вопросов — чтобы понять, чего я хочу — мести или прощения. Я должна была узнать, что случилось семь лет назад — узнать от него самого.

— Ваша светлость? — франтоватый секретарь вытянулся передо мной в струнку. — Я доложу его величеству о вас. Он никого не принимает, но…"

"Он замялся, и я догадалась, что когда-то Этьен сделал для меня исключение, но оно было сделано тогда, когда всё еще было хорошо, и теперь секретарь был не уверен, что оно всё еще действует.

— Прошу вас, ваша светлость, подождите.

Он скрылся за дверьми кабинета короля, но довольно быстро вернулся. И по тому, что улыбка его стала еще более подобострастной, я поняла, что в глазах всего двора я всё еще — фаворитка его величества. Ну, что же, если это дает определенные преимущества, то пусть думают, что хотят. Потом, когда мы уедем из Линарии, всё это будет уже неважно.

Этьен стоял у окна, и хотя он улыбнулся мне, в этой улыбке было столько затаенной грусти, что мое сердце трепыхнулось. Я знала, куда выходили окна его кабинета — сама когда-то часто смотрела отсюда в сад — на магический источник.

— Счастлив, что вы решили меня навестить, ваша светлость!

Он предложил мне присесть, но я предпочла разговаривать стоя и тоже подошла к окну, впрочем, остановившись от Этьена на приличном расстоянии.

— Герцог Гальярдо уже известил меня о смерти Родриго Пятнадцатого. Мне очень жаль. Я уже отправил в Антарию дипломатическую почту с выражением соболезнования королевской семье и народу вашей страны.

Я наклонила голову, и мы некоторое время молчали, отдавая усопшему дань памяти.

— Надеюсь, сын его величества окажется не менее дружелюбен к Линарии, и курс на восстановление добрососедских отношений между нашими странами будет продолжен.

Я истолковала это по-своему:

— Мне очень жаль, ваше величество, что переговоры о вашем браке с ее высочеством пришлось отложить.

А он усмехнулся:

— Нет-нет, ваша светлость, это — как раз не то, о чём стоит сожалеть. Боюсь, наш союз с принцессой Кьярой не принес бы ничего хорошего ни ей, ни мне.

При этом он смотрел на меня так пристально и так многозначительно, что я почувствовала себя неуютно. Мое решение уехать из Линарии было крепко как никогда. Но почему же сейчас я так смущаюсь от его взгляда? Словно юная девушка, какой я была тогда, когда впервые встретилась с ним. Я чувствовала, что еще секунда — и случится что-то, что изменит всё — меня, Этьена, Линарию…

А Этьен подошел ближе. Теперь я уже могла коснуться его рукой. Или он меня. И я боялась этого. И я этого хотела!

И когда он положил руки мне на плечи, я не оттолкнула его, не выразила возмущения, не попыталась уйти. Его лицо было совсем близко, а его губы уже почти касались моих. Я чувствовала дрожь.