Я не скажу тебе о сыне

Но когда карета остановилась неподалеку от нужного дома, я уже совладала с нервами и ступила на булыжную мостовую, полная решимости сокрушить всё, что попадется на пути.

Этьен уже ждал меня здесь, и я испытала облегчение, когда заметила в переулке его фигуру. Вскоре подъехали и две другие кареты.

Если за нами наблюдали, то соглядатаи тоже должны были сойтись где-то неподалеку, и если наши действия до этого еще могли не вызвать у них подозрений, то теперь один из них непременно направится с сообщением к де Крелону. Расчет был только на то, что мы сумеем прорваться в особняк и освободить Андрэ прежде, чем герцог прибудет сюда.

Наш маленький отряд прошел через печально скрипнувшие ворота. Ведущая к дому аллея не была освещена, а вот в нескольких окнах особняка горел свет. Мы с Этьеном переглянулись — похоже, наши предположения были не напрасными.

Мы, вроде бы, никем не замеченные, поднялись на крыльцо. Мои спутники расступились, я же, как и было условлено, постучала в дверь. Для начала я собиралась спросить, не здесь ли проживает некий граф Ларош. Ну, а дальше мы собирались действовать по ситуации.

Но спрашивать про графа не потребовалось. Мне пришлось постучать несколько раз, прежде чем по ту сторону двери мы услышали звук шагов. Дверь распахнулась, и я увидела герцога Жервеза. В одной руке он держал свечу, а в другой — шпагу. Он сразу же узнал меня и удивился:

— Княгиня Алонсо? Что привело вас сюда, ваша светлость?

59. Пикировка

— Я объясню вам всё, ваша светлость, если вы позволите мне войти.

Конечно, он сразу понял, что я не одна, но ни единый мускул не дрогнул у него на лице.

— Простите, ваша светлость, — он покачал головой, — боюсь, что это невозможно. Поверьте, мне очень жаль, что я вынужден вам отказать.

— Я прибыла с сообщением от герцога де Крелона, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— Вот как? — он мне не поверил. — В таком случае, наверняка дал вам что-то, что удостоверило бы ваши полномочия.

Он собирался закрыть дверь, но виконт де Кавелье не позволил ему этого сделать.

— Мы всё равно войдем, сударь, хотите вы этого или нет, — я старалась говорить как можно увереннее. Мне показалось, что он прекрасно знает, чьего сына они держат в заложниках, а значит можно было действовать открыто, — но мне не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал. Послушайте, сударь, все отзывы, что я слышала о вас, аттестовали вас как человека благородного, и мне хотелось бы думать, что это именно так. Я приехала сюда, чтобы увидеть своего сына. Он еще слишком мал, чтобы участвовать в ваших политических играх. Он — всего лишь ребенок, который наверняка страшно напуган всем этим. И я всего лишь хочу убедиться, что с ним всё в порядке.