Я подарю тебе боль

А вот женщин настоящих – все меньше. Я была и остаюсь женщиной, а вы с отцом проваливайте к своим бабам.

- Да подумаешь! Пошли, бать!

Он подхватил отца под локоть, повёл на выход…

Я – отвернулась, чтобы этого не видеть. Моя жизнь рушилась прямо на глазах.

Когда наступила тишина, подумалось, что все наконец ушли. Но я ошиблась.

Помимо Маши, в квартире был ещё один человек.

- Вы что-то не расслышал или не поняли, Вера Андреевна? – обратилась я к свекрови. – Я велела всем уйти. Вас это касается тоже.

Глава 8

- Ну что там твой старикан, заткнулся наконец?

Лучшая подружка Лины – Оля, кивнула на телефон, куда Лина периодически заглядывала на случай, если Эдик что-то написал.

Это занятие, откровенно говоря, чертовски ей надоело. Она находилась в самом крутом клубе города, от души отмечая наступающий Новый год – алкоголь, танцы, парни…

А тут этот Эдик написывает ей, как мечтает её лапать. Но не ответить она не могла – любовник должен был находиться в полной уверенности, что без него она сидит дома и безумно страдает. Так, что в организме скоро не останется жидкости от пролитых слез!

И, конечно, у него не должно было возникать сомнений, что она каждую минуту только и думает, что о его сорокалетней туше и о том, как она его хочет."

"Лина невольно фыркнула. Мужики, конечно, круглые идиоты. Готовы внимать и верить всему, во что им только хочется верить. Всему, что им хочется слышать. Обмануть их – легче лёгкого, даже стараться особо не надо.

- Да, что-то замолчал, - проговорила она, легонько хмурясь.

Олька рядом грубо хохотнула, безо всякой деликатности заметив:

- Поди уснул уже! Старики, они же такие – выдыхаются очень быстро! Уверена, храпит сейчас твой шугар дэдди, лёжа лицом в салате!

Подруга продолжала потешаться, а Лина слегка поморщилась. Конечно, двадцать два года разницы – огромная пропасть. Лине было скучно слушать, когда Эдик ей что-то рассказывал о своей престарелой жизни, хорошо еще, что чаще он был занят её телом, а не болтовнёй. Да и сам он не всегда понимал все слова, которые она употребляла. И все же, если рассудить спокойно, Эдичка был не столь уж и плох.

Во всяком случае, посмотреть на него было пока приятно. Он не запустил себя до такого состояния, чтобы до колен свисало пузо, на макушке образовалось зеркало, а изо рта воняло так, что хоть умри. В целом, он выглядел солидно, а седина и лёгкие морщины даже добавляли ему мужественности.

Конечно, как любовник он не годился вообще ни на что – быстро возбуждался и так же быстро сдувался.