Я тебя не отдам

Кусаю его, царапаю, вкладываю в поцелуй всю свою злость и ненависть, а вместе с тем отдаю ему всю себя. Свою душу. Тело. И, кажется, даже трепещущее сердце.

Я не замечаю, как мы оказываемся внутри дома. В сравнении с улицей воздух здесь раскаленный. Я не понимаю, в самом ли деле это так, исходит это тепло от огня в «буржуйке» либо от желания, что сводит нас с ума.

Марат нетерпеливо стягивает с нас одежду, поворачивает меня к себе спиной, вдавливает в свое тело, кусает шею, исследует руками мой живот, добираясь до груди. Где-то на задворках сознания я замечаю перевернутый стол посреди комнаты и разбитый о стену стул. Марат был зол, но на что?

– В этот раз я не смогу остановиться, Кристина. Кричи, если хочешь, здесь мы одни, и никто нас не потревожит, – его голос звучит глухо и хрипло, Марат толкает меня на кровать и нависает надо мной. Я вся покрываюсь мурашками, дрожу от страха и предвкушения одновременно.

Марат жадно пожирает меня взглядом. Проходится по голой груди, плоскому животу, недовольно смотрит на джинсы, которые все еще на мне, а потом расстегивает их, резко стягивая вместе с трусиками и оставляя меня полностью обнаженной и беззащитной перед ним.

Не отрывая взгляда от моих глаз, Марат проводит ладонью по моему животу, вызывая внутри меня миллион мурашек. Я делаю глубокий вдох и забываю, что нужно выдохнуть. Смотрю на него словно зачарованная  и в то же время ненавижу его еще больше за то, что так действует на меня. Но эта ненависть лишь распаляет огонь внутри меня еще больше, и я задыхаюсь от тех ощущений, что дарит близость с ним.

Я вздрагиваю, когда его рука двигается ниже и пальцы внезапно накрывают мой клитор.

– Что ты делаешь? – единственное, что удается произнести, потому что голова идёт кругом от нахлынувших чувств, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Доказываю тебе, насколько ты прекрасна и чувственна. И в который раз убеждаюсь, что твой муж идиот, раз упустил такую женщину.

Я судорожно глотаю воздух и свожу ноги вместе, когда мужчина нависает надо мной, потому что предательская влага уже начала растекаться  по моим бедрам. И мне стыдно за это.

– Марат... – срывается молящее, когда Давидов раздвигает мои ноги, придвигает меня ближе к себе,  а сам устраивается на коленях на полу у кровати.

Я чувствую, как теку. Прямо на его пальцы. Громко стону, когда один из них проникает внутрь, а второй надавливает на чувствительную точку на клиторе. Его пальцы внутри меня ускоряются, я бесстыдно подаюсь ему навстречу, желая большего.

Марат словно читает мои мысли, и к его пальцам присоединяется его горячий язык. Я вскрикиваю от восторга и удивления. Затихаю, забывая, как дышать, и с силой сжимаю край одеяла. Это так… так… невероятно. Запретно. Грязно. И в духе Давидова.

Но мне мало. Безумно мало.