Я тебя не отдам

– Я напишу сообщение твоему отцу, что ты уехала за город, чтобы побыть наедине с собой и познать дзен. Мне не нужны проблемы с твоей семьей сейчас, а пропажа единственной любимой дочери не сыграет нам на руку, правда?

– Он не поверит.

– Я напишу так, что поверит.

– Через четыре дня Рождественский благотворительный ужин, я один из его организаторов. Если я не появлюсь, папа точно поймет, что со мной что-то случилось, и начнет меня искать.

– Значит, мы будем на этом ужине, – голос Марата звучит спокойно. Он прячет телефон обратно в карман, снимает пальто и расслабленно откидывается на спинку сиденья. Прикрывает глаза, тем самым давая понять что разговор окончен, я же не сдаюсь.

– Что значит  мы будем там? — спрашиваю с удивлением, потому что это означает, что меня не собираются держать взаперти.

Мужчина приоткрывает один глаз, смотрит на меня.

– То и значит, Кристина.

– У меня нога болит. Очень, – решаю испытать его терпение, а еще границу дозволенного. Сейчас он уже не кажется тем сумасшедшим, который угрожал мне пистолетом. Либо он психически неуравновешен и у него случаются припадки агрессии, либо день и в самом деле настолько не задался, что Марат забыл о том, что имеет дело с безобидной женщиной и собственным ребёнком, а не с вооруженными головорезами.

– Через час остановимся на ночлег в одном загородном комплексе и посмотрим твою ногу. И никаких попыток к побегу, поняла меня?

Я не отвечаю.

— Ради твоей же безопасности делай, что велю, и очень скоро все закончится, — в приказном тоне и с раздражением.

— Это угроза?

— Звуки разума, — бросает резко, буравя меня тяжелым взглядом, а потом отвлекается на телефонный звонок. Я же посматриваю на его карман – тот самый, где так близко мой мобильный и спасение.

Еще час дороги, и я не выдерживаю:

– Мы скоро доедем? Ребенок голодный, капризничает, у меня нога уже, наверное, так распухла, что без посторонней помощи не снять обувь.

Я веду себя словно избалованная девочка в надежде, что надоем Марату и он высадит нас на первом повороте. Перед этим медленно пробивала почву, задавая самые дурацкие вопросы, пытаясь понять грань дозволенного.

– Я начинаю жалеть, что вернулся за тобой, – потирая глаза, произносит он.

– Ты заявил права на отцовство, так будь добр – заботься о дочери. Посмотри на нее, она с самого утра ничего не ела.

Я начинаю заводиться, потому что полчаса назад мне вообще пришлось сходить с ней в туалет прямо на улице в мороз! Козел он, а не отец. А еще мне срочно нужен лед и обезболивающе, потому что нога ноет острой болью и я держусь из последних сил, чтобы не начать выть.

– Сань, дай газу, – командует мой похититель, и уже через несколько минут мы сворачиваем с главной дороги в сторону какого-то леса.