Я тебя не отдам

И что в итоге? Ты собрался отдать Дашу какому-то психу в обмен на компанию, — захлебываюсь слезами, смотря в лицо мужчины. Душу раздирает на части. Больно. Как же больно. – Небось, посмеялся надо мной, да? Сделал из меня дурочку, затащил в постель, а в одно утро я бы проснулась и не обнаружила Дашу рядом…

— Кристин, — произносит на выдохе, с какой-то странной интонацией в голосе.

— Нет, не хочу тебя слышать! – вскрикиваю, вырываясь из его хватки. – Если все не так, то отпусти нас. Сейчас же. Мы уедем к родителям, отец защитит нас и позаботится.

Марат молчит. Его глаза бегают из стороны в сторону, между бровей залегла хмурая складка. Я с надеждой смотрю на него. Может, я и правда все не так поняла и он согласится на мое предложение?

— Нет. Вы остаетесь со мной. Это на несколько дней, — отрезает он, выбивая воздух из груди.

— Никуда мы не поедем. — Я подбегаю к кровати и закрываю ребенка своим телом.

— Кристина, – угрожающе надвигается он на меня, — не заставляй меня применять силу. Просто доверься. В последний раз, прошу. Гольдману все равно, какими путями решать проблему, а мне – нет. Я не хочу, чтобы вы пострадали. Я был не прав, признаюсь.

— Я не верю тебе, Марат, не верю, — заливаюсь слезами, чувствуя, как острые иголки больно впиваются в сердце. Потому что хочется, чтобы сказанное им было правдой, но сколько раз до этого он уже врал мне.

Давидов хмурится, окидывает комнату взглядом. Медленно закатывает рукава рубашки, играя на моих нервах. Я готова наброситься на него в любой момент, перегрызть глотку за дочь, не дать отобрать ее у меня. Я слежу за тем, как он подходит к креслу и берет поясок от моего халата. Пока до меня доходит, что он собирается сделать, его пальцы уже плотно сжимают  мои кисти, удерживая на месте. Пояс, словно канат, сжимает  мои руки в тиски.

— Марат, нет, Марат, — умоляю я, когда он ловкими движениями привязывает меня к спинке кровати. Противостоять его силе я не в состоянии, как бы ни пыталась.

— Прости, Кристин, это для вашего же блага. Я вернусь быстро, о Даше позаботятся. И ты ошиблась, все же тест показал, что она моя дочь. — Он грустно улыбается, я же понимаю: врет. Обо всем врет.

Марат наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, и я, пользуясь моментом, больно кусаю его за губу.

— Я не прощу тебе этого, не прощу. Ненавижу тебя! — успеваю крикнуть, прежде чем он засовывает мне в рот кляп, а после все, что мне остаётся, — наблюдать за тем, как он берет на руки мою дочь и скрывается вместе с ней за дверью.

Кажется, прежде, чем дверь в мою комнату отворяется вновь и на пороге появляется Марат, проходит целая вечность, но на деле всего минут десять, не больше.