Японская война. 1904 (СИ)

— Вы говорили, что у вас 8 пушек, но я вижу почти 2 десятка.

— А это мы смогли забрать с собой часть разбомбленных японцами батарей 6-й дивизии. Раз уж поле боя осталось за нами, то грех было не воспользоваться случаем.

И, кажется, именно пушки окончательно переломили ситуацию. В это время, когда брошенное оружие считалось не очередным расходником, а уроном чести не меньшим, чем потеря знамени — это была серьезная добыча. И пусть очень многие в свитах Куропаткина и Алексеева продолжали смотреть на меня с сомнением, сами генералы весьма воодушевились.

Более того, раз уж приехали, они решили лично поблагодарить солдат за храбрость, за упорство, за беспримерный подвиг — это я цитирую. Все остались очень довольны. И солдаты — признанием заслуг, и генералы — бравым видом и слаженным ответом, несмотря на сражения и переходы. Ну, и я, когда после отъезда высокого начальства меня нашли сразу два адъютанта и передали приглашения на личную беседу от каждого из них. Повезло, хоть на разное время, а то вот был бы конфуз. А так… Встречи с двумя самыми влиятельными людьми в русской Маньчжурии могут очень сильно мне помочь.

В общем, возвращение в Ляоян можно считать успешным.

* * *Сайго Такамори уже окончательно пришел в себя, но продолжал держаться за госпиталь русской армии. Здравый смысл подсказывал, что стоит ему показать, как он стоит на ногах, и отношение к бывшему японскому солдату сразу изменится. А так… Он лежал, смотрел на город, встречающий вернувшийся с победой полк, и думал, что в чем-то русские не сильно отличаются от них, японцев. Они тоже умеют ценить правильные вещи: не только деньги, но и честь со славой.

Молодой японец скользил взглядом по улицам, невольно запоминая лица тех, кто предпочел остаться в стороне от праздника. Некоторые офицеры, большинство из которых носили отличительные знаки 1-го Сибирского корпуса, несколько важных господ в дорогих костюмах, дама со стайкой фрейлин в сшитом на заказ переднике Красного креста. А еще… Сайго чуть не вздрогнул, когда среди вышедших на улицу сотрудниц юкаку узнал свою сестру.

До него доходили слухи, что Казуэ принесла клятву верности дяде и ушла на службу в японскую разведку, отказавшись от семьи, но кто же знал, что они в итоге встретятся вот так.

Глава 20

Алексей Николаевич Куропаткин знал, что для многих в империи он так и остался штабистом генерала Скобелева. Злые языки обсуждали, как он может подвести страну, впервые встав во главе армии лично, вот только это было совсем не так. Еще 1879-м Куропаткин лично командовал стрелковой бригадой и смог на практике увидеть множество проблем, с которыми потом боролся на посту военного министра.