Дракон

– Мы уже многое знаем о ней, но этого пока недостаточно, – вздохнул верховный.

– И в чём же трудность? – насторожился Альказ.

– В том, что наши техники, оказавшись рядом с их генераторами без скафандров, гибнут в течение двух, максимум трёх стандартных суток. Излучение от двигателей кораблей мягкотелых убивает нас не хуже оружия, и мы до сих пор не можем найти защиты от этой беды, – еле слышно ответил верховный, ссутулившись и уронив когтистые руки на колени.

– А когда они находятся в других помещениях? – спросил Альказ после недолгой паузы.

– Зависит от времени пребывания на борту корабля.

Иногда заболевают через стандартный месяц, а иногда всё проходит без последствий.

– А от чего это зависит?

– Мы так и не поняли.

– А насколько стары были те корабли? – не унимался Альказ.

– Ну, новыми их назвать никак нельзя, – недоумённо протянул верховный.

– Вы можете установить, на каких кораблях техники заболевали, а на каких всё проходило благополучно?

– Могу. Но зачем тебе это?

– Возможно, ваши техники не обратили внимания на то, что в старых кораблях фон излучения значительно выше, а изоляционная защита изношена.

– Возможно. Но чем это может помочь нам? В любом случае обслуживать и использовать эти двигатели мы не можем.

– Значит, это должны делать те, кто может и имеет для этого необходимые инструменты, – пожал плечами Альказ.

– Ты предлагаешь поставить рабов к двигателям?

– Думаю, увидев, что бывает с нежелающими помогать нам, они будут работать.

– Хочешь совершить святотатство?! – неожиданно загремел верховный. – Хочешь привести их на моление?!

Голос верховного грохотал и перекатывался по каюте, словно валуны с горы, но Альказ только настороженно молчал в ответ.

Наконец дождавшись, когда техножрец замолчит, ксеноброн негромко ответил:

– А кто сказал, что рабы должны видеть моление? Достаточно будет просто наказать одного непослушного, чтобы остальные поняли.

– Это нужно обдумать, – ответил верховный с заметной растерянностью в голосе.

* * *"

"Сидя на открытой террасе за резным ажурным столиком из слоновой кости и прихлёбывая великолепный кофе по-восточному, Старый Лис чувствовал себя, как приговорённый к смертной казни на своем последнем обеде.

Откуда у этих дикарей могла взяться вся эта роскошь и почему они так свободно позволяют себе пользоваться вещами, торговля которыми запрещена почти по всей лиге, он старался не думать.

Сидевший напротив них араб, словно прочтя его мысли, чуть усмехнулся и, нежно погладив резную столешницу, сказал:

– Великолепная вещь, не так ли?

– Красивый, – помолчав, кивнул Старый Лис.

– Мои людям пришлось приложить огромные усилия, чтобы отыскать слоновье кладбище и добыть достаточное количество сырья для этого столика.