История одной (не)любви

Его взгляд был холодным, пронизывающим, словно зимний ветер. В руках он держал распечатанный конверт и бумагу с вензелями, видимо, документ. С нижней части бумаги свисала сургучная печать на золотой нити.

По коже девушки побежали мурашки.

— Я замерзла, — пробормотала она. — Перестань на меня смотреть!

Губы полудемона растянулись в кривой усмешке:

— Теперь я буду смотреть на тебя столько, сколько захочу, моя дорога супруга.

Он издевательски выделил последние слова.

Дея отвернулась, притворяясь, что вид за окном интересует ее куда больше, чем этот несносный полумаг-полудемон.

Карета катила по мощеной мостовой Тарузы, но благодаря магии тряска не ощущалась.

— Кстати, — заговорил маг после минутного молчания, — ты не спросишь, что за конверт мне дал император?

— Нет, — сухо бросила девушка.

Вступать в его игры она не собиралась. Хватит с нее недомолвок и интриг. Скорее вернуться бы в особняк и обнять сына. Это все, что ей нужно, чтобы вновь почувствовать себя цельной.

— Зря. Это касается нас обоих. Точнее, троих.

Все-таки она кинула на него быстрый взгляд.

Йеванн удовлетворенно кивнул:

— Да.

Твоего сына этот тоже касается. Читай.

Он протянул ей документ.

Нехорошее предчувствие охватило девушку еще до того, как она дрожащими пальцами прикоснулась к листу.

На вид это была обычная бумага с вензелями, какие используют для королевских указов, только вензеля оказались незнакомыми, не иллурскими. А там, где Дея коснулась ее, расплылись радужные круги.

Печать засветилась. Едва заметно, словно полупотухший уголек в груде пепла, но это был не обман зрения, Дея могла бы в этом поклясться.

Не отдавая себе отчета, она взяла печать двумя пальцами и покрутила.

Теплая. Точно уголек. Рисунок на ней напомнил что-то из прошлого, но что именно — Дея не поняла, как ни пыталась.

— Читай, — повторил Йеванн. — Потом наиграешься, если захочешь.

Она поджала губы и пробежалась взглядом по строчкам.

Уже на пятой споткнулась, вернулась к началу и стала читать более вдумчиво.

А маг, откинувшись на спинку сиденья, смотрел, как все больше бледнеет ее лицо, как краска сходит с щек, с губ, как учащается дыхание, а между бровей появляется гневная складка.

Вот такой она ему нравилась больше всего.

Разозленной. И было в этом что-то извращенное, что-то сродни самоистязанию.

Когда Дея злилась, проступали ее истинные черты. Под ликом хрупкой и слабой женщины просыпалась другая — сильная, храбрая, способная сражаться в любых условиях, способная выжить вопреки всему, спасти себя и тех, кого любит.

Женщина, которую его демон хочет видеть рядом с собой и под собой.

Истинная дакши.

Если бы она только знала, что сейчас происходит!

Йеванн сам не заметил, как в его руках оказался кинжал.