Его наследник

Впрочем, если вы помочь не можете, то я напрямую обращусь к вашему начальству.

Уже встал со своего места, как Дёмин тут же засуетился.

— Подождите, — сказал он, нахмурившись. — Квота будет. Не нужно никуда идти.

Облокотился о спинку стула и заглянул в его глаза:

— Замечательно. Я так верил, и надеялся на это. Спасибо вам.

Потом выпрямился и бросил ему:

— Операция должна быть проведена уже завтра. О результатах отчитаетесь лично мне. Вот моя визитка, — вынул из внутреннего кармана пиджака карточку и протянул доктору пластик, который он не очень охотно взял. — Сегодня же Антонину Борисовну переведите в лучшую палату. Назначьте дополнительный уход, хорошее питание — всё это мы оплатим, включая курс реабилитации. Счёт пришлёте на моё имя в фирму. Адрес электронной почты для выставления счёта на оплату так же указан в визитке. Идём, Вера, — позвал я жену и она встала с дивана.

Быстрым шагом, провожаемый хмурым взглядом доктора, покинул кабинет. Вера шла следом.

— Иди, скажешь маме, что её завтра прооперируют и всё будет хорошо, — обратился к ней. — Я тебя подожду в машине.

По дороге домой уже успел остыть. Врач, конечно, гад тот ещё, но главное, что мы решили проблему со здоровьем мамы Веры. Больше никто не станет относиться к ней халатно. Жена и её мать, кажется, тоже успокоились, понимая, что скоро Антонине Борисовне будет оказана помощь, и она обязательно поправится.

На работу не поехал, решил остаться рядом с Верой. Всё равно была дёрганая и напуганная. Как бы на малыше не отразились эти переживания. Просить успокоиться тут глупо — как не переживать, когда с близким человеком беда. Тем более, у Веры больше никого и нет, кроме немолодой мамы. Ну и мы — её новая семья.

Когда мы сняли верхнюю одежду, взял её за руку и потянул на диван. Сел сам и посадил девушку к себе на колени.

— Успокойся, девочка моя, — сказал ей, целуя шею. — Мы всё уладили. Завтра твоей маме помогут. Она выздоровеет.

— Я стараюсь, — ответила она, доверчиво прижимаясь ко мне котёнком.

— А потом мы её отправим в пятизвёздный санаторий. Пусть восстанавливается. И скажи ей — мы будем следить за её здоровьем сами.

— Ты готов заботиться и о моей маме? — спросила она, заглядывая в глаза.

— Конечно. Ведь у неё нет мужа. Сейчас в нашей семье только двое мужчин — я и Богдан. Вся ответственность за моих женщин на мне. И я буду заботиться и о тебе, и о твоей маме, и о своей.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо. — Я даже не знала, что ты…такой.

— Я тебя люблю. Этим всё сказано, — сказал внезапно даже для себя.

Она округлила глаза и замерла, не сводя взгляда с моего лица. Будто ждала, что я сейчас засмеюсь или опровергну собственное признание. Нет. Я сказал правду, то что чувствую на самом деле.