Его наследник

Тихомиров пытался скрыть всё от прессы, но разве это возможно?

— И что с ним произошло? — спросила я, понимая, что речь сейчас пойдёт о его сыне."

"— Ну про его ребёнка ты уже поняла. Но началось с того, что его жена разбилась на машине, вместе с водителем. Мальчик тогда еще был совсем маленький, и уже болел. Чем — никто не знает, Игорь ненавидит об этом говорить и скрывает подробности — ну ещё бы. Так вот, после потери матери, болезнь ребенка стала прогрессировать. Он искал способы помочь сыну, всё перепробовал, видишь, даже клона пытался сделать. Но ничего у него не вышло, и деньги никакие не помогли. Это было как раз четыре года назад. Когда ты забеременела.

Слушать это было очень тяжело. Мне вдруг стало больно за Игоря. Грустно и страшно за маленького мальчика, которого не спас даже такой всесильный папа. Невольно на глаза набежали слёзы. Ну за что мир так несправедлив? Даже к детям.

— Очень печально. Я бы никому не пожелала такой доли.

— Ну да. С тех пор он один. Успокоился, пришел в себя, вернулся к делам. Только зверем рычит, когда речь заходит о еще одной жене и ребёнке. Наверняка, ему говорили родные — женись снова, пусть жена родит тебе другого. Перестанешь так страдать. Но он никого не слушает. Тихомиров всегда всё делает по-своему. Теперь понимаешь, как его накрыло, когда он увидел Богдана? Как-то же он о нём узнал.

Кивнула. Руки дрожали от всей этой истории. И в моём сердце настырно поселилась жалость к этому мужчине, прямо ничего не могла поделать с собой. Стала смотреть на ситуацию иначе.

— Я понимаю. Мне безумно жаль его, но ведь он должен понимать, что мой Богдан — не лекарство от боли? Он даже по характеру, наверное, совершенно другой. Богдан — не его сын. По крайней мере, не тот же самый.

— Думаю, понимает. Но его бомбануло, Вера. Поэтому всё так.

Мы снова помолчали. Нет, он все же меня бесит больше, чем жалко его. Меня Игорь не пожалел. Он заставит, по сути, пройти всё тоже самое меня! А ведь должен тогда понимать, что это такое и что я испытываю сейчас.

— Я всё равно не отдам ему Богдана миром, — упрямо вскинула подбородок.

— Может, ты тоже слишком категорична, Вер?

— В смысле?

— Ну почему бы не дать ему шанс подружиться с ребёнком?

— Ну уж нет, — обрубила я Сазонову. — То, каким способом он требует права на него, меня злит. Это не Игорь нужен Богдану, а Богдан Игорю. А за сына отвечаю я. Вот пусть сначала попросит нормально.

— Подумай, Вера. Всем нужен папа, так же как и мама. Другие судятся, чтобы признали отцом насильно, а ты вашего внезапно нарисовавшегося папашу гонишь.

— Потому что он угрожает. Работы лишу, квартиры. Это что — способ борьбы с женщиной? С матерью, если уж на то пошло, его ребёнка?

Я возмущена была просто, что Рита вдруг стала защищать Игоря! Меня бы кто защитил от него.