Измена. Бумеранг для любовницы (СИ)

- Оставьте нас, - не просто просит, а требует.

- Если нужно успокоительное, - пытается быть полезным Карпов.

- Мия - боец, - говорит мой муж.

Боец…

Я привыкла проталкиваться вперёд, брать своё, добиваться определённых результатов. Но сейчас всё бессмысленно.

Мы остаёмся одни, и я больше не могу быть сильной.

Глава 2

Когда мне было двенадцать, не стало отца. История прозаичная и отчасти нелепая, но такими бывают смерти. Радость от предстоящей продажи квартиры, которая должна была стать частью другой, омрачилась его падением с восьмого, когда он пытался разместить баннер со своим номером телефона. Я стояла рядом, рассказывая какую-то очередную детскую чепуху, и не сразу осознала, что его нет. Догадка пришла спустя несколько секунд, когда я услышала какой-то удар, но боялась смотреть вниз.

Балкон был старый и шиферный, отец сам ставил листы, чтобы мы с братом ненароком не вывалились между прутьями. Я села, ощущая, как по телу разгоняется ужас, и глянула в окошко, где был отколот кусок шифера. Отсюда мы часто наблюдали с Пашкой.

Дома напротив, деревья, несколько идущих людей. Мне пришлось подняться и обхватить деревянную доску, прикрученную к металлическим перилам, чтобы увидеть место под домом. Приподнявшись на цыпочки, поняла, где отец. Он лежал серым пятном внизу, и потом, выбравшись на улицу, когда его увезли, я не могла оторвать взгляда от впитавшего кровь асфальта.

С тех пор боюсь высоты.

Ненавижу, когда на меня смотрят так, как сейчас Арс.

- Перестань, - бросаю через сомкнутые на лице ладони, будто этим жестом пытаюсь отгородиться ото всего мира. Моё горе принадлежит только мне.

Слышу скрип ножек стула по полу, и Арс усаживается рядом, касаясь ладонью моей руки.

- Мия.

- Скажи, что это неправда, - молю, и мой голос дрожит.

- Не могу.

- Что он где-то там в реанимации под сотнями трубок, - я хватаюсь за малейшую вероятность, что это может быть так. Его спасли, сейчас медицина на таком уровне, что всё возможно.

- Это будет ложью.

Киваю, как болванчик, потому что ложь ничего не изменит.

- Шесть месяцев, - говорю неизвестно кому, будто Арс не знал точного срока. Моя боль внутри. Заперта, бьётся в рёбра, пытаясь выбраться наружу, но лишь слёзы тому показатель.

Боль бывает: приступообразной, пульсирующей, тупой, колющей, режущей, давящей, дёргающей, сверлящей, жгучей, фантомной. Я снова погибаю, но на этот раз от осознания, что больше внутри меня не бьётся маленькое сердце.

Хочу остаться одна, а лучше и вовсе умереть. Идиотская мысль поселяется в голове, потому что утрата сводит с ума.

- Его посадят? - стираю слёзы, становясь собой. Мне нужны факты. Я хочу, чтобы этот урод получил по полной! Если нет, готова убить собственными руками. Так мне кажется.

- Машина уехала, её ищут.

Перехватывает дыхание.