Извращённые Узы

Эти добрые глаза помогли мне снести часть стен из прошлого, и сегодня я разобью их вдребезги. Возможно, я не выживу; это не имеет значения, пока я не заберу свою мать и этих предателей с собой, чтобы Киара и Алессио могли жить в мире.

Савио с трудом поднялся на ноги и, слегка прихрамывая, направился к нам. В его ноге не было ни пули, ни ножевого ранения, так что я надеялся, что он только подвернул лодыжку.

— Где Адамо? — спросила мама, щелкая зажигалкой, заставляя Киару вздрогнуть, а меня сделать шаг вперед.

Мама улыбнулась оранжевому огоньку, а потом перевела взгляд на меня и на Римо. Выражение ее лица, полное маниакального возбуждения, преследовало меня во многих кошмарах прошлого.

— Он исчез после того, как ты обманом заставила его помочь вам.

— Бедный мальчик. — промурлыкала она.

— Он слаб, и потерян. Он не такой, как вы или Бенедетто.

Она снова посмотрела на мерцающее пламя зажигалки, и каждая клеточка моего тела напряглась.

Я не успею добраться до Киары, даже если мама коснется пламенем ее волос или одежды.

В ее глазах снова появилось нетерпение.

— Что насчёт твоих детей и жены, Римо? Где они? — ноздри Римо раздулись. — Все знают о похищенной девушке и близнецах, которые похожи на тебя. — продолжила она. — Особенно мальчик. Вылитый ты. Испорченный твоей кровью.

Римо одарил ее широкой улыбкой, полной безумной темноты.

— Ты ведь знаешь меня, не так ли? Ты действительно думаешь, что у меня могла бы быть девушка, и при этом не убив ее?

Мать наклонила голову и закрыла крышку зажигалки.

— Ты убил ее?

— Ее и этих бесполезных детей.

Мать внимательно посмотрела на него, но по выражению лица Римо даже я поверил бы в его слова, если бы не знал, что значат для него Серафина и близнецы.

— Почему бы тебе не облить нас бензином? Таким образом, ты сможешь гарантировать, что мы не будем действовать вне очереди, и ты можешь отпустить Киару и Алессио. — осторожно сказал я.

Смех матери был девичьим, слишком высоким, слишком фальшивым.

— О, Нет, нет. Я не позволю прошлому повториться. Она останется. И ты тоже, так же долго, как и она. Ты же не хочешь, чтобы она пострадала, правда?

Я с трудом сглотнул, пытаясь подавить желание атаковать, чтобы показать боль, которую она заслужила.

— Нам нужно поторопиться. — сказал Кармайн, глядя на Римо.

Мой брат, казалось, представлял себе все способы сломить человека, стоявшего перед ним.

— Мы не знаем, предупредили ли они своих солдат. Пока они еще живы, каждый гребаный человек в городе будет следовать их команде.

Мать бросила на него возмущенный взгляд, потом вздохнула и улыбнулась нам.

— Ладно, вот как это будет, мальчики. Я хочу, чтобы вы перерезали себе вены, хорошо?

Савио усмехнулся.

Лицо Римо превратилось в маску абсолютной ярости.