Камин для Снегурочки

А что? В туалет хотите? По коридору налево.

– Наверное, многих знаете?

Уборщица улыбнулась:

– Да уж, насмотрелась.

– Вон там, у самой двери, группа людей стоит, а в центре парень, такой стройный, это кто?

Женщина прищурилась.

– Волосы вверх уложены?

– Да, да.

– Илюша Магутенко, очень хорошо поет.

– Не может быть!

– Почему же? – пожала плечами уборщица. – Здесь по сто раз на дню знаменитости толкутся. Сама-то кто?

– Домработница певицы Глафиры.

– Чего же тогда удивляешься? Небось к твоей хозяйке всякие гости ходят.

Я хотела было сказать, что у эстрадной певицы есть все, кроме личной жизни, но произнесла совершенно иные слова:

– Но он совсем не растопыривал пальцы, вот Нина, та…

– Нина, – фыркнула уборщица, – знаешь, чего тебе скажу, чем меньше таланта, тем больше спеси. Споют одну песню, только-только на эстраде появятся, и все, падайте перед ними ниц, лижите пятки. А Илюша – талант и человек интеллигентный, воспитанный, нет ему необходимости визжать. Ну скажи, Нина эта распрекрасная, ты ее знаешь?

– Нет.

– Песни слышала?

– Нет, но я не особый специалист.

– Поет одну мелодию про вечную любовь, – засмеялась женщина, протирая столик тряпкой, – если она ножонками сучить не будет и на всех углах орать: «Смотрите сюда, я суперстар», кто ее узнает, кому она нужна?

– Можно новые песни исполнять…

– Так работать же надо, – сказала тетка, – пахать, а не все это могут. Илюше Магутенко не надо выделываться, его и так все знают, впрочем, он себя над людьми не возносит. Я ведь тебе уже говорила: если талантливый и на самом деле популярный, то очень часто скромный, не всегда, правда, встречаются ого-го какие кадры! По десять охранников приводят и такого тут всем выдают, но Магутенко не из этих. Тут еще утром Сема из группы «Ми-2» был, пришел, спокойно сидит, улыбается, а у меня внук от него фанатеет, ну, набралась наглости, подошла, автограф попросила. Первый раз его увидела. Думаю, если пошлет с воплем, пойду, не в первый раз. А он мило так и говорит: «Диска-то у меня с собой нет, на календарике распишусь».

Я-то, дура, бумажку ему сую, а Сема в ответ: «Ой, не надо, я специально для автографов календарики с фото своей группы ношу».

– Танька, – заорал Ваня, высовываясь из-за ширмы, отгораживающей угол комнаты, – чапай сюда! Я поспешила на зов и очутилась в закутке, одна стена которого представляла собой зеркало. Тут же была прибита столешница, заваленная коробками с гримом.

– Живо причеши меня, – велел Ваня.

Я отступила назад.

– Я не умею управляться с волосами, вас же всех Сережа укладывает.

– И где он, по-твоему?

– Ну… не знаю. Не видела его сегодня.

– Запил Серега, – пояснил намазывающий лицо тональным кремом Костя, – теперь он на неделю из жизни выпал.