Камин для Снегурочки

У Миши не было секретов от любимой, он в конце концов рассказал ей, где лежат накопленные деньги. Сумма была большой, чуть-чуть не хватало для покупки трехкомнатной квартиры. Счастье казалось парню безоблачным, но за пару дней до похода в загс Настя ушла из дома, оставив Мише обрывок бумажки с одной фразой: «Полюбила другого, ищи себе новую невесту». Михаил сначала подумал, что Настя глупо пошутила, потом он решил положить в заначку очередную порцию денег, открыл тайник и обнаружил, что тот пуст.

Владельцу автосервиса сразу стало понятно, кто ограбил его. Только Настя знала, в каком месте спрятаны доллары.

Анна Львовна снова перевернула фотографию лицом вверх.

– Вот этого удара Миша пережить не смог. Поймите, ему не было жаль накопленного. Попроси Настя денег, сын отдал бы ей их с радостью. Он даже мог бы понять, что Настя влюбилась в другого человека… Но когда сообразил, что она и не думала о создании семьи с ним, когда понял, что негодяйка просто хотела разведать, где спрятаны тысячи долларов, чтобы украсть их… Когда до Мишеньки дошло, какую мерзавку он обожал, вот тут его нервы не выдержали…

– И как вы поступили, узнав правду? – пролепетала я.

Анна Львовна тяжело вздохнула:

– Пошла к Ариадне и положила перед ней письмо. Та прочитала…

– Ну и?

– Она ничего мне не сказала.

– Как?!

– Так. Молча отдала бумажку назад и ледяным тоном заявила: «Более никогда не входите на мою половину без приглашения».

– А вы?"

"– Что я?

– Просто так и ушли?

– Странный вопрос.

– Вовсе нет, я бы побежала в милицию.

Анна Львовна кивнула:

– Леня, младший сын, именно так и поступил. Но что толку? Ему там живо объяснили, что дела заводить не станут. Миша в письме негодяйку по имени не называл, указал лишь одну первую букву Н, да и деньги ведь не задекларированы в налоговой были… Так и продолжали жить вместе, молчком. Невестка моя, жена Лени, правда, все порывалась гадость Ариадне сделать, сунула ей один раз кусок мыла в суп, но я узнала об этом и запретила безобразничать. Мы последние годы не разговаривали – ни здрасте, ни до свидания. Она делала вид, что нас не замечает, а мы ее стороной обходили. Один лишь раз она в молчанку играть перестала.

Дело было зимой, прямо в Рождество. Анна Львовна вышла на кухню, увидела, что Ариадна стоит около плиты, и, развернувшись, хотела уйти, но тут услышала:

– Погодите!

Вне себя от изумления Анна воскликнула:

– Вы мне?!

– Да, – последовал сухой ответ, – я хочу сообщить, что моя дочь умерла.

– Настя? – шарахнулась Анна. – Отчего же? Она болела?

– Какая вам разница, – равнодушно сказала Ариадна, – ее господь за грехи наказал. Радуйтесь.

– Хоть ваша дочь и принесла нашей семье огромное горе, – тихо ответила Анна Львовна, – сейчас, узнав о ее кончине, я прощаю Настю.