Катрин. Книги 1-12

– А если он умрет? Если завтра его убьют?

– Тогда, – зарычала Эрменгарда, – вам придется доказать, что вы мужественны, вам придется доказать, что, родившись буржуа, вы стали достойны своего нынешнего ранга! У вас будет выбор. Либо вы покончите с собой, если не боитесь Бога, либо уйдете в монастырь, где хоронят себя заживо те, кто не может залечить любовные раны. Все, что вы можете сделать для человека, которого любите, Катрин де Бразен, – встать на колени здесь, рядом со мной, и молиться, молиться, молиться… Господь наш Иисус и Пресвятая Дева, может быть, помогут ему, и вы получите его живым…

Ристалище располагалось за городскими стенами на пустом пространстве, окаймленном широкой рекой.

Грубые деревянные помосты, имитирующие башни и обильно украшенные коврами, гербовыми щитами, вымпелами и шелковыми знаменами, были поставлены лицом к реке. Они состояли из двух трибун, между которыми находилась большая ложа, где должны были занять места герцог, его сестры и его высокие гости. За оградой уже толпились люди, а там, где кончалась ограда, с одной и с другой стороны, были натянуты палатки для соперников, охраняемые вооруженными гвардейцами. Когда Катрин в сопровождении Эрменгарды пришла на место поединка, она быстро осмотрела весь ансамбль, скользнула безразличным взглядом по большой палатке из пурпурного шелка, где развевалось знамя Вандомского Бастарда и был прикреплен его герб: вставший на дыбы лев, перечеркнутый красной полоской – мрачным знаком бастардства.

Ее большие лиловые глаза остановились на другой палатке, вокруг которой виднелись серебряные доспехи и плюмажи из перьев белой цапли, украшавшие шотландцев коннетабля, в то время как возле той, первой палатки собирались гвардейцы Филиппа в черно-серебряных плащах.

За тонкими стенами палатки, сделанной из голубого французского шелка, Катрин с волнением угадывала присутствие Арно – вернее, чем при взгляде на серебряный герб с черным ястребом, висящий над входом. Сердце влекло ее к нему, и удары его становились болезненными, когда она представляла себе одиночество этого человека, который там, за тонкими шелковыми стенками, готовится к смерти.

В то время, как вокруг палатки вандомца все время толпился народ, пажи и господа непрерывно входили и выходили, образуя пеструю бесконечную волну, голубые шелка Арно были неколебимы. Только священник зашел туда!

– Если бы я не был уверен, что наш юный гордец находится в палатке, – сказал за спиной Катрин гнусавый голос, – я подумал бы, что она пуста!

Эрменгарда де Шатовиллен, тщательно выбиравшая подушку, на которой должен был покоиться ее обширный зад, обернулась одновременно с Катрин.