Катрин. Книги 1-12

Но было совершенно очевидно, что о вещах такого рода не следовало трезвонить на всех углах.

Катрин сделала знак умолкнуть и бросила:"

"– Мы думали об этом, но, умоляю, Гоберта, не кричите так громко. Вас могут услышать.

– Кто же это, госпожа? Не прячется же враг в наших домах?

– Нет, – улыбнулась Катрин, – но ваш голос разносится далеко, моя дорогая. Вы могли бы, как Орлеанская Дева, стать во главе армий, к тому же я знаю, что вы ее глубоко почитаете…

Грохот молотка прервал Катрин на полуслове. Он донесся из дома, где жил Огюстен.

Дверь в его мастерскую была открыта, и можно было видеть разлетающуюся во все стороны стружку.

Катрин повернулась к кружевнице:

– Ваш отец работает с таким жаром. Чем это он занят?

– Он делает гроб. Первый… гроб для брата Амабля!

– Первый? Он что же, рассчитывает, что будут другие?

На губах Азалаис показалась улыбка, и она посмотрела на Катрин с едва скрываемой дерзостью.

– Будет еще много других, и вы это прекрасно знаете, госпожа Катрин! Пусть осада длится сколько угодно, и пусть город будет взят – мой отец не останется без работы.

Вы же отлично знаете, что их будет очень много, тех, кто умрет из-за вас.

Наступила полная тишина. Катрин спрашивала себя, не ослышалась ли она. Гоберта и ее подружки переглядывались, не веря своим ушам. Но молодая женщина быстро пришла в себя и нахмурила брови:

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего, все уже сказал сеньор д'Апшье… если я правильно его поняла. Он хочет золота, госпожа Катрин, и вас! Что касается золота, то его вы, конечно, можете ему дать, но себя?.

. Вы хотите сохранить себя, а из-за этого идут умирать все эти люди. Себя одну… раз мессир Арно не вернется.

Продолжая говорить, она подняла с края колодца полный кувшин и легким движением поставила его на плечо. Она продолжала улыбаться, явно получая удовольствие от эффекта, который произвели ее слова. Она наслаждалась, что поразила Катрин в самое сердце. Но уйти не успела. Просвистела пара увесистых оплеух, и Азалаис оказалась на земле, посреди осколков кувшина, придавленная восемьюдесятью фунтами Гоберты.

Азалаис пыталась подняться, но торговка за волосы удерживала ее на земле.

– Гоберта! – крикнула Катрин. – Отпустите ее…

Но Гоберта ничего не хотела слышать.

– Если бы я не знала, Азалаис, что твоя бедная покойная мать была святая женщина, я бы сказала, что ты порожденье свиньи. С чего это вдруг судьба наших людей тебя заинтересовала?! Строишь из себя гордячку, все-то парни слишком просты для тебя.