Катрин. Книги 1-12

Только несколько несчастных, оглушенных ударом палки или получивших удар ножом, лежали на полу у ног обезумевшего Ренодо.

Среди них был Гийом ле Ру, получивший удар табуретом и лежавший, согнувшись пополам, у очага, а также жена Легуа, которую один из лучников без особых церемоний вытащил из квашни. Оба незамедлительно были доставлены к мессиру Жану де ля Порту, королевскому судье по уголовным делам в Шатле.

В присутствии начальника охраны, которым тогда являлся мессир Жан д'Арлей, Ренодо обрел всю свою важность. Он подробно изложил все детали нападения.

Затем, заклеймив «подлых захватчиков», Ренодо приступил к восхвалению спасителей.

Жан д'Арлей, который с самым серьезным видом, не дрогнув, выслушал панегирик трактирщика, позволил себе заметить, что это студенты Наваррского коллежа.

– Возможно, вы правы, мессир! – согласился Ренодо, который держался своей версии. – Но ими командовал мальчик с огненными волосами, сверкающими, как само солнце. Его доблесть показалась мне по меньшей мере достойной архангела. Увы, он бесследно исчез!

Действительно, Готье де Шазей, совсем не любивший мессира д'Арлея, с которым они не сошлись характерами во время потасовки на улице Сен-Жак, предпочел покинуть поле боя и удалиться в убежище своего нового друга Беранже, оказавшего ему гостеприимство.

Для формы начальник охраны выслушал также Катрин, которая подтвердила показания трактирщика и попросила снисхождения для своего недруга, «доведенной, конечно, до безумия смертью человека, который, без сомнения, не заслужил такой скорби, но тем не менее был ее мужем».

Очарованный подобным благородством, мессир д'Арлей принес молодой женщине извинения от членов парижского парламента и прево Парижа и удалился со своими пленниками, все еще не пришедшими в сознание, оставив Ренодо заниматься приведением в порядок своего заведения.

Едва шаги лучников затихли в конце улицы Сент-Антуан, Беранже и Готье появились как по волшебству.

Увидев перед собой женщину, которую он только что видел нагую и испуганную, Готье де Шазей густо покраснел.

– Вы ничем мне не обязаны… я не хочу слышать никакой благодарности, благородная госпожа, – проговорил он смущенно. – Я всего только… отдал вам долг! Вы вытащили меня из тюрьмы.

– Тюрьма за ссору с караульными – не слишком серьезный проступок, и вы вышли бы и без меня! К тому же вашего освобождения добился Беранже. Меня же вы спасли от чудовищной смерти. Скажите, как я могу вас отблагодарить.

– Но мне не нужна благодарность! – вскричал парень почти в гневе. – Когда старик Лаллье сегодня обратился к толпе у Дома с Колоннами, я подметил, как вдова Легуа зазывала мясников на Гревской площади, как заправская уличная девка. Я послушал и понял, что речь идет о какой-то гнусности.